— Давайте-ка займемся работой. — Маркус поднялся и ухватился за поручень. Если назревала ссора, он всегда старался пресечь ее на корню. Бэрд понял намек и почувствовал, что его отругали как глупого мальчишку. — Впереди еще целый остров.

«Ворон» сделал вираж и направился на северо-запад; они летели низко над покрытыми лесом склонами, которые переходили в холмы и сменялись равнинами — царством фермеров. Внизу виднелись остатки границ между заброшенными полями — признаки того, что Вектес когда-то был более густонаселенным островом. Бэрд какое-то время подслушивал переговоры моряков с подлодок. Пейзаж наводил на него смертную скуку; подобное зрелище могло заинтересовать только людей, всю жизнь копавшихся в навозе. Моряки проверяли поврежденные системы «Милосердного»; частоты были перегружены, команда «Зефира» волновалась за ремонт другой подлодки и пыталась как-то помочь. «Милосердный» как следует тряхнуло, когда он подорвал первого левиафана. «Дальелл» едва держался на воде, «Фенмонт» выбыл из игры, и численность флота быстро уменьшалась.

А именно флот им понадобится, если они в один прекрасный день соберутся на материк: много кораблей и много горючего для этих кораблей.

Бэрду удалось на несколько минут забыть о диске Прескотта; он принялся за вычисления. «Гнездо ворона», двигаясь на полной скорости, потребляет полмиллиона литров горючего в сутки. Если кто-нибудь очень быстро не изобретет альтернативный источник энергии, авианосец не уплывет от острова дальше чем на пять километров.

— Здесь ужасно мирно и уютно после того, как бродяги убрались, — продолжала болтать Геттнер. Барбер покосился на Бэрда и выразительно приподнял брови. Нет, подобная общительность была совершенно не в духе старой гарпии. — Куда катится этот мир — мы вынуждены были вербовать солдат из этих паразитов!

— Однако гораснийцы теперь наши лучшие друзья, — заметил Барбер. — Уж лучше так, чем наоборот.

— Только не в Пелруане… О, глянь-ка вон на ту опушку. Водопад!

— Очень живописно. — Бэрд прищурился, разглядывая пейзаж, достойный открытки. Внезапно речку и лес заслонил собой непрошеный образ диска Прескотта. — Хотя бы у нас есть дрова и немного электричества.

— Ты мог бы соорудить на кораблях паровые котлы, — предложила Берни. — Они не всегда плавали на Имульсии.

Да, народ определенно преувеличивал его возможности.

— У меня сейчас плоховато с чудесами.

— Пораженческие настроения одолели?

— Я что-то пропустила? — переспросила Геттнер. У нее был нюх на всякие мелочи. — Какие еще чудеса?

Берни, сидевшая со скрещенными на груди руками, выглядела усталой и явно думала о другом:

— Ничего особенного, мэм. Бэрд пытается копировать поведение людей, потому что он восхищается нашим видом. Прямо как в кино.

Бэрду не сразу пришел в голову уничтожающий ответ. Нужно еще будет поучиться парировать реплики Берни с таким видом, как будто ничего необычного не происходит. Он нашелся, но поздно.

— А что, когда ты была маленькой, Бабуля, кино уже придумали? А мне казалось, вы тогда просто рисовали цветными камешками на стенах пещеры и рассказывали друг другу истории.

— Ну, не знаю, — пробормотала Берни. — Спроси лучше свою подружку из Арсенала, которой ты все время строишь глазки. Ты явно предпочитаешь зрелых женщин.

— Да ты что, я с ней заигрываю только потому, что мне нужны десятимиллиметровые шурупы.

Барбер рассмеялся. Может быть, этого было достаточно, чтобы они с Геттнер больше не задавали вопросов. Бэрд вернулся к мыслям о диске, размышляя, был ли Прескотт когда-нибудь нормальным парнем — еще до политики.

«Вот так это и начинается. Утаиваешь что-то от приятелей — людей, готовых спасти твою шкуру в бою. Все из лучших побуждений. Дело даже не в недоверии. Ты не хочешь вовлекать их в неприятности. Затем это становится привычкой, а заканчивается тем, что ты скрываешь нечто действительно важное — и превращаешься в Прескотта.

Может, так начинали все политики? Может, маленький Ричард Прескотт однажды солгал маме насчет того, кто съел пирожные, выяснил, что это работает, а потом не смог остановиться?»

— Так, осмотрим Пелруан, — сказала Геттнер. — Вы же понимаете, пришлось сократить число патрульных вертолетов.

Когда они пролетали над Пелруаном, Бэрд заметил солдат из отряда Росси, обходивших городок по периметру. Один из них остановился, чтобы посмотреть на «Ворон», поднял руку в приветствии, а затем вертолет развернулся и направился на юг. Они летели вдоль небольшой речки, над самыми кронами деревьев; когда они одолели километров десять, Дом заметил что-то внизу.

— Собаки, — сказал он. — Смотрите.

Берни вытянула шею. Это были псы из Пелруана. Раньше горожане выпускали их, чтобы они отпугивали бродяг, но даже сейчас, после ухода бандитов, собаки по-прежнему гуляли на свободе.

— Мака не видишь? — спросил Дом.

Берни покачала головой:

— Если бы он вернулся в стаю, Льюис мне бы сообщил.

Геттнер развернула «Ворон» и направилась к следующей долине, где ручей впадал в реку.

— Черт, Матаки, мы обязательно найдем вашу собаку.