Берни вынуждена была отдать Майклсону должное. Он знал, как привлечь внимание Прескотта. У него было гораздо больше дипломатических способностей, чем у Хоффмана, — он любил эти игры. Хоффман же сразу терял терпение. Ему всегда хотелось взять крепость приступом.

«Ты слишком честен, Вик. Прескотт тебя разжует и выплюнет».

— Очень хорошо, — наконец проговорил Прескотт. — А что, если Треску откажется выдавать нам горючее?

Майклсон рассмеялся:

— Господин Председатель, у него изолированная буровая платформа, нет вертолетов, все население живет у нас за забором. Может, я что-то упустил?

— Черт бы вас побрал, нельзя ли подумать о более важных вещах? — перебил его Хоффман. — Светящиеся.У нас завелись Светящиеся. Они не на материке, но у нас под носом! Ямогу на какое-то время забыть о бродягах, их бомбах и даже о Треску, но нельзя забывать о том, что мы только что обнаружили.

— А меня больше интересует, что или кто потопил фрегат Треску, — возразил Майклсон. — Потому что взрыв светящегося угря — это не ответ.

— Когда получите сведения, — сказал Прескотт, — и оцените угрозу, то доложите мне. Кстати, мне нужна личная охрана — мне надоело ходить по Нью-Хасинто, шарахаясь от камней, которые бросают отдельные несознательные элементы.

Доски заскрипели — кто-то шел к двери. Берни вжалась в стену и затаила дыхание, чувствуя себя полной идиоткой и жалея о том, что не постучала в дверь, — она обнаружила бы в кабинете тех двоих и просто ушла бы. Но она не сделала этого.

Дверь распахнулась, и мимо нее пронесся Прескотт. Он не заметил Берни. Теперь надо было дождаться ухода Майклсона, и можно будет долго-долго болтать с Хоффманом. Дверь осталась приоткрытой, и она теперь лучше слышала разговор.

— Козел! — пробормотал Хоффман.

— Не волнуйся, мы с ним разберемся. Дай ему солдат для охраны, пусть изображает государственного деятеля перед Треску. Это его займет на какое-то время.

— Почему его не волнуют Светящиеся?

— Он же политик. Дальше своего носа не смотрит, думает только о борьбе за территорию — они все такие. Как только почует интриги и всякие склоки, делается сам не свой.

— У меня куча времени и сил уходит на эти пререкания. Я буду делать, что и как считаю нужным, пока он меня не пристрелит.

— Тебе надо поспать.

— Только не говори мне, что утро вечера мудренее.

— Утром, — заявил Майклсон, — я отправлю Гарсию на «Милосердном» поплавать тут вокруг. В конце концов, для чего у нас подводные лодки?

Берни уже казалось, что Майклсон никогда не уйдет, но наконец дверь снова открылась и капитан, насвистывая, сбежал по ступенькам. Подождав минуту, Берни постучала в открытую дверь и вошла.

— Ты как раз вовремя, — сказал Хоффман. Он спрятал бумаги в древний сейф, вделанный в стену, и выключил настольную лампу. Затем пошарил в ящике стола и вытащил бутылку без этикетки, наполненную прозрачной жидкостью соломенного цвета. — Специальная партия от Диззи. Не знаю, кому из нас больше нужно выпить, тебе или мне.

— Я слышала ваши разговоры, — начала Берни. — И подумала, что ты должен это знать. Я видела эту чертову тварь, Вик. Помнишь фильм ужасов, где грибы, изменяющие свою форму, заполонили всю Эфиру? Так вот, она вроде них.

— Думаешь, я недостаточно волнуюсь?

— Нет, ты относишься к этому точно так же, как Маркус.

— То есть я угрюмая сволочь, которая в упор не видит свою женщину?

— Очень смешно.

Теперь Берни поняла, что Хоффман охвачен яростью и страхом. Он никогда не шутил.

— Послушай, я не знаю, сколько в океане миллиардов кубометров воды, но их там целая куча; последний раз мы видели Светящихся в Хасинто, а считать я умею. Либо у них есть определенная цель, то есть этот остров, либо они с самого начала здесь плавали. Одно другого не лучше.

— Согласна, — ответила она. — Третьего не дано. Но больше всего мне не нравится пропавший фрегат. И поскольку я знаю, что Треску — лживый подонок, имеющий неизвестные нам цели, думаю, что он кое-чего недоговаривает.

Они поднялись по кирпичным ступеням на сторожевой пост, расположенный на стене базы, возведенной несколько веков назад; в каменной нише можно было спрятаться от посторонних глаз. Со стены открывался вид на море, и сюда не забредали случайные люди.

Хоффман протянул Берни бутылку.

— Кстати, тебе придется пока остаться на базе, Берни. Прости.

У нее что-то сжалось внутри. Она поднесла к губам бутылку, сделала глоток самогона. Пойло слегка отдавало анисом.

— Надолго?