— По-моему, на судне никого нет, сэр.

В наушнике раздался негромкий щелчок — к ним присоединился новый собеседник:

— Говорит Майклсон. Мы подняли в воздух пару «Воронов» — не лезьте на борт, пока они не прибудут. Как сказал полковник, это вполне может оказаться очередным сюрпризом от бродяг.

— Пойду за броней, — проворчала Берни. Она слышала шум вертолетов. Намечались неприятности, и существовала возможность координированной атаки с суши. — Мы так никогда и не поговорим об Анвегаде, да?

— Обязательно поговорим. — Хоффман вскочил на ноги и стряхнул пыль с брюк. — Но сначала разберемся с этим кораблем. Я буду в командном центре.

К тому моменту когда Берни вернулась в сержантские казармы и надела броню, из столовой появились солдаты и моряки и столпились у причала, хотя в кромешной тьме разглядеть что-либо было невозможно. Какой-то горасниец болтал с Бэрдом, как будто они были старыми приятелями. Берни направилась к командному центру с намерением хоть что-нибудь разузнать и обнаружила Хоффмана разговаривающим по рации с Майклсоном, который находился на «Правителе». Он стоял, опершись ладонями о стол с картами, и при появлении Берни не обернулся.

— Конечно, его вполне могло принести сюда течением, — раздался из динамика голос Майклсона. — Возможно, они плыли совсем в другое место.

— На «Вороне» включили прожектор, сэр. — Это был командир «Скипетра». — Мы переходим на судно.

Затем «Скипетр» надолго смолк. Время от времени Берни слышала лишь отрывки разговоров Майклсона с его моряками да фрагменты переговоров пилотов, когда кто-то из них включал микрофон. В Центре стояла тишина. Трое младших офицеров, ночных дежурных, слушали переговоры, и эти десять минут — Берни засекла время по ржавеющим настенным часам — тянулись словно несколько дней.

Когда тишину внезапно нарушил голос командира «Скипетра», все вздрогнули.

— Сэр, на борту никого нет, — доложил он. — Повсюду разбросаны всякие предметы, на переборках вроде бы кровь, но ни одного тела. Следов от огнестрельного оружия тоже нет. Я не совсем понимаю, что все это значит, но… ага, оттуда сообщают, что в одной из поперечных переборок, около поврежденного трюма, торчит ствол дерева.

— Повторите, что? — переспросил Хоффман.

— Дерево.

— Черт, надо было отправить туда бот с камерой. Что значит «дерево»?

— Я сам его не видел, сэр, но старшина Холластер говорит, это похоже на искривленный стебель лианы, только гораздо толще, и у основания он расщеплен, как будто от него оторвали кусок. Корней нет. Пробитый борт слегка вогнут внутрь, как будто некий объект протаранил его и вышел наверху, на палубе.

Берни видела, что окружающие озадачены не меньше ее. Она даже предположить не могла, что бы все это означало. Она ждала, что кто-нибудь из флотских скажет нечто вполне очевидное для моряков и недоступное сухопутным крабам. Но никто ничего не сказал.

— Ну что ж, в наше время с деревянными военными кораблями туговато, — наконец произнес Майклсон. — Так что остается единственный вариант — столкновение с неизвестным объектом. Чтоб я сдох, если могу дать вам хоть какое-нибудь объяснение, джентльмены, так что давайте слезайте с этого корабля, берите его на буксир, поставьте на якорь в двух километрах от берега, и мы еще раз взглянем на него, когда рассветет.

Хоффман обеими руками потер бритый череп.

— Черт возьми, дерево? — повторил он. — Деревянная балка? Таран?

— Что, только меня заинтересовали кровь и отсутствие трупов? — удивилась Берни.

— Дерево, — ответил командир экипажа «Скипетра». — Это правда. Только это какое-то странное дерево.

Рота Хоуэрд, двадцать шестой Королевский полк Тиранской пехоты, передовая оперативная база Тиро, западный Кашкур, тридцать два года назад

— Что-то они задерживаются, Феникс, — заметил полковник Чои, потягивая чай. — Я уже несколько недель жду, когда они туда вторгнутся.

Адам Феникс рассматривал разведывательные фотографии, сделанные с воздуха, и одновременно, сражаясь с жестоким ветром, пытался приколоть их к стене. База Тиро представляла собой кучку времянок, прижавшихся к склону горного хребта, с трех сторон отгораживавшего Кашкур от его соседей. В это время года ветер не прекращался ни на секунду. Если в стене дома была трещина, он ее находил. Как, например, сейчас.