На западной стене размещались подробные, мастерски выполненные чертежи. Как разглядел Эцио, это были схемы бомб. Он подошел к столу, где сидел Пири, и получше рассмотрел чертежи. Оказалось, что бомбы делились по категориям: летальные, тактические, диверсионные и бомбы с особым корпусом. Стол располагался в алькове в стене, а позади стола на полках были разложены металлические инструменты.

Мастерская Рейса сильно отличалась от хаоса, в котором так любил работать Леонардо, подумал Эцио, мысленно улыбаясь при воспоминаниях о друге.

Пири Рейс был лет на шесть-семь моложе Эцио. У него были загорелые, обветренные, крепкие руки, суровое лицо и ясные серые глаза; густая борода его была аккуратно подстрижена. На голове — тюрбан из синего шелка. Одет Пири был в китель с высоким воротом из серебристой парчи, широкие синие штаны и простые деревянные башмаки.

Когда ассассины вошли, картограф, прищурившись, внимательно смотрел на лежащую на столе карту.

Пири оценивающе посмотрел на Эцио, и тот вернул ему взгляд. Юсуф представил их.

— Как ты сказал, тебя зовут? — спросил Пири.

— Эцио. Эцио Аудиторе да Фиренце.

— Ах, да. Мне показалось, Юсуф сказал «Лотарио». Не вижу особой разницы, — он бросил взгляд на Эцио, и ассассин мог бы поклясться, что увидел в его глазах хитрый огонек. Неужели его репутация бежала впереди него?

Эцио подумал, что понравился картографу.

— Я видел ваши работы, — начал Эцио. — У меня была копия вашей карты Кипра.

— У тебя? — грубо отозвался моряк. Ему не очень нравилось, что его оторвали от работы. Или, по крайней мере, он хотел, чтобы они так подумали.

— Но к вам я пришел, чтобы попросить о другом одолжении.

— Карта Кипра была отличной, — Пири проигнорировал слова Эцио. — Но с тех пор я ее улучшил. Покажешь свою?

Эцио замялся.

— У меня ее больше нет, — признался он. — Я подарил ее другу.

Пири исподлобья посмотрел на него.

— Очень щедро с твоей стороны. Ты знаешь, сколько стоят мои карты?

— Знаю. Но я был обязан ему жизнью, — Эцио не решался признаться. — Он моряк, как и вы.

— Хмм… И как его имя? Возможно, я слышал о нем?

— Он мамлюк. Его знают под именем Аль-Скараб.

Пири просиял.

— Этот старый плут! Надеюсь, карта ему пригодится. По крайней мере, он достаточно умен, чтобы не использовать ее против нас.

Потом Пири обратился к Юсуфу.

— Юсуф! Почему ты все еще здесь? У тебя что, нет других дел? Можешь идти и оставить своего друга со мной. У него с собой есть все необходимое. А друзья Аль-Скараба — мои друзья!

Юсуф усмехнулся.

— Оставляю тебя в надежных руках, — сказал он и ушел.

Когда они остались наедине, Пири стал серьезным.

— Я знаю, кто ты, Эцио, и догадываюсь, почему ты здесь. Желаешь освежиться? Могу предложить кофе, если ты его любишь.

— С недавнего времени люблю.

— Отлично! — Пири хлопнул в ладоши, привлекая внимание одного из помощников. Тот кивнул и удалился в дальний конец мастерской, откуда вскоре вернулся с латунным подносом. На нем стоял искривленный сосуд, небольшие чашки и блюдо, полное сладостей светло-янтарного цвета, которые Эцио раньше не пробовал.

— Я помню Аль-Скараба с тех времен, как сам был капером, — проговорил Пири. — Мы с ним бок о бок сражались в битвах при Лепанто около десяти лет назад под флагом моего дяди Кемаля. Наверняка ты о нем слышал?

— Да.

— Испанцы сражались как тигры, но итальянцев — из Генуи и Венеции — почти не было. А ты сам флорентиец, верно?

— Да.

— Сухопутная крыса.

— В моей семье были банкиры.

— Может быть, на первый взгляд так и было, но за этим наверняка скрывалось нечто совсем иное.

— Ну, я никогда не питал такой тяги к банковскому делу, как ты к мореплаваниям.

Пири рассмеялся.

— Да уж! — он отхлебнул кофе и поморщился, когда обжег губы. Потом, не спеша, встал со стула, отложил перо и потянулся, разминая плечи. — Хватит разговоров. Вижу, ты уже разглядел мои чертежи. Что скажешь?

— Они не похожи на карты.

— А ты пришел за картой?

— И да, и нет. У меня есть вопрос о городе, но сперва я хотел кое-что узнать.

Пири развел руками.