— У тебя есть доказательства?

Скривившись от боли, Тарик вытащил из-за пояса карту.

— Возьми, — сказал он. — Она приведет тебя к византийцам на Каппадокии, — продолжил Тарик. — Уничтожь их, если сможешь.

— Я ошибся, Тарик, — прошептал Эцио. — Прости меня.

— Здесь нет твоей вины, — выдавил из последних сил Тарик. Он заставил себя говорить, зная, что это его последние слова. — Защити мою родину. Allah ashkina! Именем Аллаха, верни нам достоинство, что мы потеряли.

Эцио подхватил Тарика за плечи и уложил на стол, а потом стянул с себя шарф и крепко перевязал капитану рану.

Но было уже слишком поздно.

— Покойся с миром, — с сожалением произнес Эцио.

Снаружи донесся шум, голоса приближались. Времени корить себя за ошибку не было. Эцио поспешно сорвал с себя униформу, оставшись в простой серой рубахе и рейтузах. Комната Тарика располагалась недалеко от стен казарм. Эцио знал, что с помощью крюка-ножа он легко преодолеет это препятствие.

Пришло время уходить.

Эцио добрался до убежища ассассинов, переоделся и с тяжелым сердцем вернулся во дворец Топкапи. Очевидно, страже был отдан приказ пропустить Эцио, потому что его проводили в личные покои принца, куда через несколько минут пришел и сам Сулейман. Казалось, принц не ожидал увидеть его, и был взволнован.

— Тарик не был предателем, Сулейман, — сказал Эцио, предвосхищая вопрос. — Он тоже следил за византийцами.

— Что? — Сулейман был ошарашен. — А ты?..

Эцио мрачно кивнул.

Сулейман тяжело сел, выглядел он совершенно убитым горем.

— Боже, прости меня, — тихо прошептал он. — Я не должен был судить столь поспешно.

— Принц, он до конца был верен вашему деду. И благодаря его усилиям у нас есть шанс спасти город, — Эцио вкратце рассказал то, что узнал из разговоров янычаров и показал карту, которую получил от Тарика.

— Тарик, — прошептал Сулейман. — Он не должен был скрывать это, Эцио. Неужели не было другого пути…

— Оружие доставили на Каппадокию. Мы должны действовать немедленно. Вы поможете мне попасть туда?

Сулейман очнулся от своих мыслей.

— Что?.. Попасть туда? Да, конечно. Я прикажу снарядить корабль до Мерсины, а оттуда ты доберешься самостоятельно.

Появление принца Ахмета прервало их беседу. К счастью, прежде чем войти он позвал Сулеймана по имени, и Эцио успел отойти в угол комнаты, где его можно было не заметить.

Ахмет вошел в комнату и, не теряя времени, перешел к делу.

— Сулейман! Меня подставили! Ты помнишь янычара Тарика?

— С которым ты не ладил?

Ахмет выглядел страшно разозленным.

— Он был убит. Ни для кого не секрет, что мы были в ссоре. Янычары обвиняют в его смерти меня.

— Ужасная новость, дядя.

— Да. Когда об этом узнает отец, он выставит меня из города!

Сулейман не сдержался и бросил нервный взгляд через плечо дяди на Эцио. Ахмет заметил это и обернулся.

— Ох. Прости, племянник, — более сдержанно произнес он. — Я не знал, что у тебя гости.

Сулейман поколебался, а потом кивнул:

— Это… Марчелло. Один из моих европейских советников в Каффы.

Эцио низко поклонился.

— Buona sera.

Ахмет нетерпеливо отмахнулся.

— Марчелло, мне с моим племянником нужно кое-что обсудить наедине, — сурово проговорил он.

— Разумеется. Прошу меня извинить, — Эцио снова поклонился, еще ниже, чем в прошлый раз, и пошел к двери, по пути перехватив взгляд Сулеймана, который, к счастью, сумел помочь Эцио выкрутиться. Молодой принц правильно уловил намек и официальным тоном объявил уходящему Эцио:

— Ты знаешь свою задачу. Как я и сказал, корабль будет ждать, когда ты решишь отбыть.

— Grazie, mio principe [52] , — отозвался Эцио. Он вышел из комнаты, чуть задержавшись снаружи, желая услышать чем закончится разговор. То, что Эцио услышал, не убедило его в том, что он не совершает ошибку.

— Мы отыщем того, кто совершил это преступление, дядя, — сказал Сулейман. — Проявите терпение.

Эцио задумался. Мог ли принц играть по своим правилам? Он плохо знал Сулеймана. Юсуф предупреждал его не лезть в османскую политику.