— Знакомьтесь, мой друг Тунч, — сказал я подводя Марусю и Наташу к стойке бара.

Тунч попытался дотянуться уголками рта до ушей. Ему было приятно видеть на тумбах перед собой двух хорошеньких девушек. Пока они усаживались и оглядывались, я подмигнул Тунчу, указывая взглядом на Марусю. Он понял и подмигнул в ответ.

Я взялся за любимую морковь, а товарищу предоставил заниматься гостями.

— Что будете пить? — спросил Тунч с напускной небрежностью.

— Мне красного вина, — сказала Маруся. — Двойную порцию.

— А мне рюмку белого мартини, — попросила Наташа.

Тунч выдернул из батареи бутылок одну. Она крутанула сальто мортале, рассекла воздух серебряным хвостом и замерла в цепких руках бармена. Он отвинтил крышку и бережно налил вермут в стакан.

— Вот это да! — сказала Маруся. — Ловко!

Я улыбнулся, зная, что главное впереди.

Тунч исчез за стойкой. Через секунду оттуда вылетела бутылка «Якута». Она зависла в воздухе, и в этот момент Тунч выпорхнул из-под стойки. Рука догнала бутылку, и та завертелась на ладони.

Мой товарищ резко ударил. Пробка взлетела в потолок. Густая темная струя полилась фонтаном. Девушки шарахнулись в стороны. И напрасно. На стойке уже стоял стакан. Вино закипело и очутилось перед Марусей.

Лицо Маруси изменилось. Теперь она смотрела на Тунча с интересом. Словно все время до этого он был ростом со спичечный коробок или, придя в бар, забыл снять шапку-невидимку, но сейчас заметил оплошность и исправился.

— Ловкий парень, — сказала Маруся мягким грудным голосом и достала сигарету.

Мы с Наташей переглянулись. Наблюдать, как Маруся флиртует, было все равно, что есть клубнику со взбитыми сливками!

Тунч протянул Марусе зажженную зажигалку. Маруся взяла его руку. Их лица озарились, и я отметил, какие они оба красивые.

Заиграла музыка.

В эту ночь мы работали вдвоем с Тунчем.

Иногда к нам за чем-нибудь приходили девушки из бара у сцены. Они смотрели на Марусю и Наташу взглядом Евы в момент изгнания из Рая.

— Очень хочется потанцевать, — сказала Наташа.

— Потанцуй, — ответил я. — Что мешает?

— Хочу танцевать с тобой.

— Не получится. Барменам танцевать не положено.

— А ты будешь первым танцующим барменом.

Я налил Наташе еще мартини и подал маслины с красным перцем, разложив в виде смайлика, как сделала она в мой приезд. Сын Омер-бея Атилла следил. Он подошел и спросил, где деньги за мартини и маслины.

— Это моя невеста, — сказал я. — Не хотелось бы рассчитываться у нее на глазах. Заплачу в конце вечера, можно?

Наташа не слышала, о чем мы говорили, но, встретившись с Атиллой взглядом, улыбнулась. Она любила улыбаться людям. В этом не было ничего особенного. Просто радовалась и ждала радости в ответ.

— Хорошо, — сказал Атилла, тоже улыбнувшись, не то Наташе, не то смайлику на блюдце, — все, что уже выпили, расценим как мое личное угощение. Но со следующей рюмки счет открыт.

Отходя, он снова улыбнулся.

— Что он говорил тебе? — спросила она.

— Интересовался, где отыскивают таких девушек. Он давно ищет и никак не может найти.

— Чем же ему помочь?

— Ничем. В этом деле сам себе не поможешь — никто не поможет…

— Хватит болтать! — крикнула Маруся, хватая Наташу. — Идем танцевать!

Они ушли. Заказов не было. Я выбрал момент, когда Атилла отвернулся и налил текилы. Наташа — это одно, она гостья. А я работаю и имею право на некоторые поблажки. Налил текилу в пластиковый стаканчик, куда бармены наливали себе сок и пепси-колу. Безалкогольные напитки мы законно пили бесплатно и в любых количествах. Поэтому в те же стаканчики мы наливали спиртное, чтобы не вызвать подозрения. Научил Тунч.

В два пошли наверх обедать. Маруся и Наташа, конечно, были с нами. В кухне пахло ошеломительно.

Сели в темноте у края балкона, чтобы видеть, что происходит внизу, и нас не видели. Тунч закурил. Когда он затягивался, лицо мерцало, как будто было живым абажуром настольной лампы. Тунч поглядывал то на Марусю, то на Наташу. Увидев, что я наблюдаю, он подмигнул.

Ганнибал расставил полные тарелки.

— Это же борщ, ребята! — крикнула Маруся. — Настоящий русский борщ!