Шрифт:
«Все вздор, — думал теперь, вглядываясь в линию побережья, погружающегося в сумерки. — Вздор и чепуха. Есть дорога. И по ней надо идти. А когда останавливаешься, — крепко держаться за что-нибудь. Чтобы дорога, черт ее подери, не свалила с ног, проносясь сквозь твое дурацкое сердце».
Прошел на корму, в бар.
Окликнули.
Приятель сидел со своей подружкой и, судя по идиотской улыбочке, непрерывно блуждавшей по лицу, в данный момент был совершенно счастлив.
Подсел к ним, едва не мазанув мимо стула.
Влюбленные переглянулись.
Подошел официант, вежливо склонился в ожидании заказа. Я миролюбиво потрепал его по щеке.
— Как обычно, сэр? — бесстрастно спросил он.
— Да.
— Двойную текилу сразу и Секс-сандвич, которому вы научили всех нас, минут через пять?
— Да.
— И на закуску порцию маслин с красным перцем, разложенных в виде улыбающегося человечка?
— Да, именно.
Играла медленная музыка. Немного болели мышцы. «Это от виндсерфинга, — мысленно отметил я, посмотрев на руки. Ладони были, как у Челентано. [38] — Ничего. Через пару дней все пройдет. Так всегда бывало и так будет. Ничего не изменилось».
38
Автор намекает на фильм с участием известного итальянского актера «Укрощение строптивого». Там герой, когда ему очень хотелось женщину, колол дрова. Поэтому ладони постоянно были в свежих мозолях.
— Может, тебе сегодня больше не пить? — посоветовал приятель. — Здесь и так будет весело. Смотри, какая девушка.
— Да.
— Там, у стойки.
— Да.
— Это новая пассажирка. Я видел, как она торопилась на борт. За три минуты до отплытия, представляешь! Она была одна, так что у тебя все шансы. Хочешь, приглашу ее к нашему столу?
— Нет.
Я сделал чудовищный глоток текилы и походкой сапера направился к стойке. Стойку качало. Бармен Робби понимающе улыбнулся. Он протирал стаканы, небрежно перекинув полотенце через плечо. Его чисто выбритые щеки блестели, как мои ботинки.
— Добрый вечер, — негромко сказал я, скорее самому себе, чем кому-либо конкретно.
Девушка повернула лицо, хранившее румянец от жары минувшего дня и свежего переживания.
— Здравствуй, — сказала она, взяла из пачки сигарету и чиркнула зажигалкой. Тонкие пальцы ее дрожали.
Кажется, это была моя Наташа.
Но я боялся снова ошибиться.
Как ошибался уже сотни тысяч раз.
Когда над ухом звучала такая же светлая музыка.
И за широким иллюминатором или окном очередного бара земли так же плавно покачивалась Луна.
И люди проходили мимо, приветливо кивая.
И хорошая девушка сидела возле меня и нравилась мне, но в какой-то момент вдруг оказывалось, что это не Наташа.
Поэтому я не сказал больше ни слова.
Просто сел рядом, жестом попросил у бармена сигарету и, ни на кого не глядя, тоже закурил.