Вдоль дороги стояли бунгало с красными черепичными крышами. Чистые белые стены были увиты плющом. Когда дорога взбегала на холм, становилось видно далеко вокруг. Берег изгибался, образуя лагуны. Цвет моря в лагунах был светло-синий, необыкновенный. Бежали белоснежные барашки, нарисованные чистейшей белой краской.

Навстречу то и дело попадались двухместные открытые автомобили, похожие на педальные машинки для детей. Также отдыхающие передвигались на мопедах. А самые крепкие и отважные — пешком.

— Обратите внимание, весь транспорт у них рассчитан на двоих, — сказала Наташа. — Мы как белые вороны.

— Что ж, давайте остановимся и распилим машину, — предложил я, желая казаться остроумным. — Она застрахована, так что нам ничего не будет. Только надо решить, как пилить — вдоль или поперек?

— Куда мы? — спросила Диана. — Я знаю здесь каждый камушек и могу подсказать, где что.

— Понятия не имею, — ответил я. — Возможно, туда, где в море покажется хоть один виндсерфинг.

— Знаю такое место, — воскликнула Диана. — Еще километров семь. Там база. Только сегодня ветрено… Посмотри на море.

— Нам и нужен ветер!

— Да, но не такой. Я тоже пробовала кататься на серфе и знаю, что это не просто, при таком ветре и таких барашках. Есть еще база. Сегодня она как раз с подветренной стороны. Только до нее далеко — придется пересечь весь остров.

— Не надо пересекать остров. Мы попытаем счастье здесь.

Я посмотрел в зеркало заднего вида.

Поль дремал, уронив голову на плечо Наташи.

Наташа смотрела на море. Волосы были распущены. Ресницы иногда вздрагивали, словно от мельчайших частиц соли. Или она спала с открытыми глазами, и во сне в нее летели пули.

«Она всегда любила приключения, — подумал я. — Должно быть, сейчас она счастлива».

Станция проката была открыта. Над ней упруго колыхались флаги разных стран, потрепанные и сильно выгоревшие. Несколько легких досок для виндсерфинга лежали на берегу, в двух метрах от прибоя. Их острые плавники смотрели в небо, как упрямые спинные плавники расплющенных рыб. Собранные паруса были подвешены в ангаре, где не было ветра и смертельно опасного для них прямого ультрафиолета.

Мы бросили машину на стоянке.

Поль сразу полез в воду. Ему не терпелось восстановить силы.

Девушки расстелили на мелкой гальке полотенца, сняли все, кроме трусиков, и, довольные, улеглись.

Я достал из багажника серфовые шорты, лайкру, резиновые тапочки и быстро переоделся.

Двумя часами раньше, пока Наташа ходила за Полем, мы взяли на прокат машину и заскочили в порт. Я провел Диану по кораблю, показал мою каюту первого класса, переоделся и взял необходимые вещи.

У ангара на корточках сидел загорелый инструктор, набивая небольшой парус, травил фал.

— Хотите покататься, мистер? — приветливо спросил он, не отвлекаясь от занятия. — Ветерок сегодня приличный, верно? Вот, набиваю 4.2 для себя.

Он закончил с фалом, поднялся.

— А вы на чем пойдете?

— Литров 85, не больше, — попросил я. — Ну, и парус такой же, что ты только что набил.

— Хотите попрыгать, — понимающе кивнул инструктор. — Что ж, тогда вот этаJP-шка будет в самый раз, парс возьмите этот, у меня еще есть. Трапеция нужна?

— Не надо, обойдусь.

— Ну, как знаете. Счастливо!

Он придирчиво смотрел, как я прилаживаю шарнир, подстраиваю под себя парус, регулирую ножные петли на доске. Словно проверял, действительно ли знаю, как со всем этим обращаться.

Я соединил парус и доску, обмакнул парус в воде, а потом вскочил на доску и понесся прочь от берега, примеряясь к доске и ветру, вспоминая технику, пробуя разные приемы управления.

Постепенно привык к доске, а доска привыкла ко мне.

Руки превратились в чуткие приборы, измеряющие силу и скорость ветра.

Поймав хороший ветер, взлетел на пенистый гребень, рванул парус на себя, кинул доску как можно круче к небу и превратился в гигантскую морскую бабочку…

Инструктор не выдержал. Тоже взял серфинг, забежал в воду, поднял парус и устремился вперед, за мной.

Наши доски поравнялись.

Я увидел, что он широко улыбается, зубы его сверкали белизной.

— Вы заразительно катаетесь, мистер! — крикнул он. — И с вами такие прекрасные девушки. Перед ними можно вытворять, что угодно.