Джим активизировал еще одну гранату и, привстав, увидел мчавшихся прямо на него монстров – впечатление было такое, будто они неслись на мотоциклах.

Бросив гранату, он вскинул автомат и открыл огонь. Он видел, что пули ложатся в цель, однако монстры не останавливались.

«Ну неужели! Неужели!» – повторял он, ожидая, что сейчас магазин опустеет. Справа ухнуло оружие Тони, и бежавший там монстр разлетелся, словно елочная игрушка, однако Тони снова упал в траву.

В ответ прогремело несколько выстрелов, пули с треском прошли через густые заросли. Джим сменил магазин и замер – монстры куда-то подевались. Кряхтя и отплевываясь, поднялся Тони, у него в стволе оставался еще один патрон, однако не было уверенности, что третий выстрел не убьет отдачей самого стрелка.

– Там, – указал Тони левой рукой – правая висела плетью.

– Вижу… – ответил Джим. Шевеление травы указывало, куда уходят враги.

Сняв очередную гранату, он выдержал небольшую паузу и мастерски бросил – граната рванула прямо над подозрительным местом.

– Давай еще. – Тони подал гранату, и Джим спровадил ее туда же. Монстры не выдержали такого испытания и помчались во весь рост – Джим дал им вслед несколько очередей, но больше для острастки.

Когда враги скрылись и прекратилась стрельба, из травы то тут, то там стали подниматься марципаны.

– Мамочки! – воскликнул Гольдберг.

– Тихо, – предупредил его Джим. – Никакого шума.

Между тем дикари почти не обращали внимания на четверых солдат и собирались на том месте, где в траве лежала убитая женщина. Постояв, они сложили из копий подобие носилок, положили на них тело и пошли на юг.

– Почему они нас не тронули? – спросил Гольдберг.

– Они знают, что мы их друзья, – не слишком уверенно пояснил Джим.

– Да, – согласился Тони, растирая отбитое плечо. – Только лучше нам отсюда поскорее убраться.

И они стали «убираться», уходя по проложенной тропе. Травы на ней уже поднимались – джунгли в Междуречье восстанавливались быстро.

– Стой! – скомандовал Джим через десять минут марша. – Можно попить воды.

На это раз стажеры приникли к фляжкам без разговоров.

Напившись, Джим связался по рации с капитаном Саскелом.

– Слушаю вас, как успехи?

– Все хорошо, сэр, был огневой контакт…

– У вас все целы?

– Целы. Тони уделал двоих монстров, теперь у него правая рука не работает.

– Почему не вызывали артподдержку? Вы что, первый раз в лесу?

– Невозможно, сэр, они двигаются как… как мотоциклисты.

– Мотоциклисты? Почему мотоциклисты?

– Ну, в смысле – очень быстро. Мы бы не успели навести, да и марципанов здесь, как выяснилось, много было. Вот их мы бы минами и посекли.

– Ладно, возвращайтесь без промедления, я вас, вообще-то, посылал стажеров развеять.

– А они ничего – развеялись… – Джим покосился на кислые, покрытие линялыми синяками физиономии, и его начал разбирать нервный смех.

Отключив рацию, Джим присел, чтобы совладать с приступом, но ничего не получалось, он продолжал хрипеть и дергаться, а следом за ним смехом заразились стажеры и Тони. Со стороны все выглядело очень странно, солдаты давились, зажимая рты, понимая, что шуметь никак нельзя. У всех текли слезы, а Тони начал икать, вызывая у остальных еще больший смех.

Наконец все кончилось – последствия стресса были преодолены.

– Ох, даже челюсти заболели, – пожаловался Блохин.

– Стой! – Тони оглянулся и поднял «торсо».

– Кто-то идет, – заметил Блохин.

– Опусти винтовку, это марципаны.

И действительно, пятеро воинов во главе с седым старейшиной шли по свежей тропе. По мере приближения их можно было хорошо рассмотреть – дикари были одеты в сплетенные из вьющихся трав набедренные повязки и множество бус, собранных из разноцветных высушенных плодов и мелких речных раковин. Стянутые в пучок длинные волосы воинов были окрашены красноватой растительной краской, а седые лохмы вождя – желтой.

Дикари были вооружены копьями – для ближнего боя и короткими дротиками, которые носили в плетеных колчанах наподобие стрел. Метали дротики специальным лотком, сделанным из куска снятой с дерева коры.

– Что будем делать? – спросил Гольдберг, он снова начинал бояться.

– Ждать.

– Их всего шестеро, а у нас автоматы…

– Даже не думай.

Марципаны пошли ближе и остановились в пяти шагах. Старший вопросительно посмотрел на замыкавшего группу Тони: дескать, почему стоите.