– Но ведь иногда могут возникнуть обстоятельства, меняющие положение вещей. И мне кажется, что в данном случае я должна исполнить просьбу заинтересованного лица, поскольку между обеими особами, о которых я вам говорила, теперь весьма натянутые отношения и другая сторона, быть может, никогда не даст своего согласия на выдачу бумаг.

– По-моему, несмотря на это, вы все же должны сохранить эти документы у себя, миссис Бельден, — заметил я.

Она печально опустила голову — по-видимому, ей очень хотелось помочь обратившейся с просьбой даме.

– Законы так жестоки, так жестоки, — сказала, вздыхая, добрая женщина.

– Дело не в законе, — возразил я, — а во взятом на себя обязательстве. Представьте только, что, быть может, счастье и честь другой стороны зависят от того, что эти бумаги останутся у вас на хранении!

– Но…

– Обещание остается обещанием. Изменить ничего нельзя. Вы взяли на себя известное обязательство и должны исполнить его, чего бы вам это ни стоило.

– Пожалуй, вы правы, — сказала она и погрузилась в раздумья.

Я смотрел на нее и думал: будь я Грайс или какой-нибудь другой сыщик, я не успокоился бы до тех пор, пока не узнал, кто эти дамы и какие документы они поручили сохранить Эми Бельден, но поскольку это не казалось мне особенно важным, то я поддерживал разговор на эту тему только для того, чтобы выяснить еще какие-нибудь подробности касательно занимавшего меня дела.

Только я собрался задать ей какой-то вопрос, как вдруг обратил внимание на нищенку, выходившую из двора дома напротив: ветер немилосердно трепал лохмотья, в которых с трудом можно было узнать юбку, а стоптанная обувь едва держалась на ногах. Она жевала корку хлеба, но потом бросила ее и направилась к нашему дому.

– Вот идет одна из ваших клиенток, — заметил я, — вероятно, вы не откажете ей в подаянии?

Миссис Бельден будто очнулась от тяжелого сна; она медленно поднялась, огляделась кругом и взглянула на нищенку.

– Бедное создание! Конечно, она достойна жалости, но сегодня вечером я не много могу сделать для нее. Только накормлю…

Добрая женщина повела нищую на кухню, и я слышал, как та сказала: «Да благословит вас господь!» — очевидно, миссис Бельден дала ей поесть.

Но этим дело не кончилось: спустя некоторое время, когда нищая поела, она принялась умолять пустить ее переночевать хотя бы в сарай или в кладовую. Она говорила таким умоляющим тоном, что моя сердобольная хозяйка не выдержала и позволила ей переночевать в кухне, у очага.

Появление незваной гостьи прервало наш разговор; миссис Бельден поднялась затем наверх, а я остался один. В то самое время, как я пришел к заключению, что Эми Бельден, вероятно, все же послушается веления своего сердца, а не моих советов, я вдруг увидел, что она украдкой вышла из дома через парадный ход. Поскольку у меня имелись основания держаться относительно ее настороже, то я поспешил надеть шляпу и пойти следом за ней.

Поначалу она шла по главной улице, и я подумал, что моя хозяйка собирается навестить кого-либо из соседей или пойти в отель, но она замедлила шаг, словно впереди ее ждало долгое путешествие, и, миновав последний дом, вышла в открытое поле. Куда она могла направляться?

Я шел за ней по пятам, не спуская глаз с ее темной фигуры, закутанной в платок. Я нарочно шел по траве на обочине дороги, чтобы она не услышала шагов и не обернулась. Наконец, она миновала мост, затем шаги затихли: очевидно, женщина остановилась и прислушивалась. Поскольку я не хотел возбуждать подозрений, то решился в темноте пройти мимо нее и только спустя некоторое время повернул назад и опять приблизился к мосту, но миссис Бельден уже исчезла.

Теперь я был почти убежден, что она догадалась о намерениях, с которыми я явился в ее дом, и потому увлекла меня нарочно подальше, чтобы дать Джен время бежать. Я уже собирался вернуться назад, как вдруг до меня долетел странный звук, как будто где-то открывали старую дверь на ржавых петлях. Наугад я пошел в направлении, откуда донесся этот звук, и при вспышке зарницы увидел перед собой небольшой сарайчик, стоявший на берегу ручья.

Я не знал, идти ли мне дальше, как вдруг услышал вблизи чье-то тяжелое дыхание и следом звуки шагов, будто кто-то перебирался через плохо сложенные доски. Сейчас же вслед за тем в сарае показался огонек; я заглянул внутрь и увидел миссис Бельден, стоявшую посередине с зажженной спичкой в руке. Она внимательно оглядывалась, посматривая то на разрушенную крышу над своей головой, то на пол. Затем вынула из-под платка небольшой оловянный ящичек и положила его на пол. Только теперь я понял причину ее ночной прогулки и уже собирался подойти к ней, как вдруг спичка погасла. Пока она зажигала другую, мне пришло в голову, что будет гораздо разумнее подождать, пока она уйдет, и затем забрать ящичек. Я спрятался за угол и стал дожидаться ее ухода.

Минута проходила за минутой, уже начинало светать, а она все еще не выходила из сарая; наконец, дверь скрипнула, и я увидел миссис Бельден, которая снова направилась к мосту. Как только она оказалась на некотором удалении, я тотчас же бросился в сарай. Там было совершенно темно, но у меня, как у человека курящего, всегда имелись при себе спички. Я зажег одну, но только собрался кинуть взгляд на то, что меня окружало, как она погасла; вторая погасла так же быстро, и я не успел ничего толком рассмотреть.