На склоне стали попадаться сухие листья и ветки, что говорило о приближении к поверхности. Еще десять минут медленной пытки в духоте под монотонное нытье перегревшегося мотора и вездеход, резко качнувшись, твердо встал на ровную поверхность. Володя вильнул поближе к сорнякам, вымахавшим под три метра, и повел машину вдоль линии тени, отбрасываемой зарослями. В кабине вездехода сразу стало прохладнее.

Через четверть часа вездеход подъехал к просеке, прорубленной в сплошной стене трав-мутантов. Дорога пошла под гору и теперь машина легко и плавно катила по толстой подушке горного мха. Иногда гусеницы громыхали на кусках спекшихся кварцитов и тогда корпус вездехода вибрировал, а все пассажиры морщились, как от зубной боли. И тем приятнее было снова ощущать легкое качение вездехода по мху.

Вскоре машина выехала на пробитую колею, которую экспедиция накатывала уже в течении двух с половиной месяцев. За это время никаких особенных результатов получено не было, но авторитет профессора Хайланда Джулиуса Второго, играл свою роль в продолжении финансирования проекта.

Сила убеждения профессора была такова, что даже после пятилетнего безрезультатного шатания геологов по планетам-близнецам Мусану и Таму, Министр Природных ресурсов сектора В и Президент Академии наук Сообщества, снова давали денег на очередную геологическую авантюру.

И хотя, как всегда, деньги выделяли «в последний раз», волшебное слово «кобальт», которое произносил профессор, в который раз снимало все проблемы.

Военное ведомство «бейтов» давало деньги от имени Министерства Природных ресурсов, а Академия наук, расплачивалась деньгами АПР.

Вездеход заехал под навес, сооруженный у входа в убежище экспедиции, где геологи проводили не так много времени.

Жилье геологов представляло собой герметичные коробки из теплоизолирующих материалов. Несмотря на небольшие размеры жилых боксов, в них имелись все удобства, для каждого человека персонально.

Имелось и «культурное пространство», где стоял бильярд и стеллажи с книгами. Здесь же, за длинным пластиковым столом, в полном составе экспедиция ужинала. Завтрак и обед проходили не так дружно, поскольку кто-то всегда находился «в поле».

Еще была небольшая комната для научных исследований и обработки данных. Туда, возвращаясь с выезда, и направлялся профессор Хайланд прежде всего, и сидел там до тех пор, пока программист Сакеда не давал полный отчет о ситуации с пробами.

Только после этого профессор мог себе позволить принять душ и спокойно поесть. Но и после еды Хайланд Джулиус Второй устраивался в углу кают-компании и допоздна что-то писал и высчитывал. Профессор верил, что на Мусане имеется кобальт и был уверен, что найдет его.

Из девяти районов возможного расположения чистого кобальта, за несколько лет были полностью обследованы уже семь и вот теперь разрабатывался восьмой.

Поначалу все складывалось так, будто ничто не нарушит общей пессимистической закономерности. Позднее, к концу второго месяца исследований, результаты проб грунта и расшифрованные спектры геомагнитного излучения, словно части единой конструкции, стали находить свое место в теории профессора Хайланда.

То, что профессор стал относиться к своей работе с еще большим рвение, стали замечать и другие участники экспедиции. На их вопросы, профессор не давал никаких конкретных ответов, но все догадывались, что в бесконечной череде неудач наметился просвет…

… — Похоже, старик ведет нас к победе. Ты заметила, что у него даже походка изменилась?.. — Спросил Фрэнк.

— Да. И румянец как у семнадцатилетнего юноши. Даже не верится, что закончатся наши шатания… Я ведь в его экспедиции все пять лет.

— Удивляюсь, Эмми, твоему упорству. Неужели девушке с твоей внешностью и умом нет другого применения, кроме как шастать по радиоактивным дырам?

— Я уже привыкла к кочевой жизни, Фрэнк. Если завтра мы найдем кобальт, я получу свои денежки, положу их в банк и отправлюсь вербоваться в новую экспедицию. Геологи с опытом всегда нарасхват…

— И что, так и будешь плыть по течению, единожды попав в эту реку? — Фрэнк бросил травинку в ручей, на берегу которого они с Эмми сидели. Толстенная рыбина ударила хвостом, заинтересовавшись брошенным предметом, но обнаружив подлог исчезла на глубине.

— Меня все устраивает в этой жизни, Фрэнк…

— Не верю, Эмми. Тебе только двадцать восемь лет…

— Двадцать девять, Фрэнк… — Поправила Эмми.

— Не имеет значения. Давай уедем вместе… У меня есть кое-какие сбережения. Плюс наши с тобой премиальные, за кобальт. Думаю это будут неплохие деньги. Можно двинуть на Зихнис или купить коттедж на Араксе Желтом.

— И нарожать кучу детишек… — Задумчиво глядя на бегущую воду, проговорила девушка. Джек смотрел на ее профиль и не мог налюбоваться. Загорелое лицо, с ниспадавшей на лоб выгоревшей челкой, серые глаза, длинные ресницы и манящая грудь под солдатской футболкой цвета хаки.

Эмми оторвала свой взгляд от воды и повернувшись к Фрэнку, заглянула ему в глаза:

— Я так понимаю, Фрэнк, ты делаешь мне предложение?..

— Д-да… — Сипло произнес Фрэнк.

— Чего же ты молчал полтора года? Все пялился, пялился. Два раза подсматривал, как я в озере купалась. Думаешь я не замечала? — И Эмми улыбнулась озорной улыбкой. — Чувства, что ли, временем проверял?..