За неимением актового зала экипаж собрался в центральном коридоре судна. Матросы расселись прямо на полу и ожидали, когда председательствующий — механик Райх — начнет собрание.

— Где Каспар, он что, не член экипажа? Почему его нет? — строго спросил Райх.

— Сейчас придет — он бреется, — объяснил задержку гарпунера Эдди Шиллер.

— Ишь, побриться решил, старый пьянчуга.

— Если бы я столько пил, давно бы помер, — покачал головой Оноре Берц, бригадир стропальщиков

— Потому что ты стропаль, а был бы гарпунщиком, тебе бы все нипочем было, — заметил Бонус. — Правильно я говорю, юнга?

Шиллер молча кивнул и, оглянувшись, увидел идущего по коридору Изи Каспара.

— Кажется, все в сборе, — сказал Райх. — В таком случае начнем. Слово предоставляется Шкизе — он был помощником покойного капитана и пусть он выскажет свое мнение.

Шкиза вышел на свободное место и, повернувшись к матросам, объявил:

— Предлагаю корабль продать, а полученные деньги разделить между всеми членами экипажа. Однако хочу предупредить сразу: из полученных за продажу «Примы» денег нужно будет заплатить кое-какие накопившиеся долги.

— У тебя же бумажка есть — зачти, — напомнил Гэс Миллард.

— Сейчас. Так. «Приму» можно продать за двести тысяч кредитов. Цена, конечно, не большая, но корабль устаревший, на плазменной тяге и только с одной гарпунной камерой. Одним словом — рухлядь. Из этих двухсот тысяч нужно заплатить долги за ремонт в доке «Айк-Металл» — сорок три тысячи, налоги — пятьдесят две тысячи, алименты жене Джулиана Крепса — двенадцать тысяч.

— А с чего это мы ей должны платить алименты? — возмутился Гарман. — Лично я ей ничего не должен!

— Ты не должен, но корабль принадлежал Крепсу, а теперь, стало быть, его наследникам. Миссис Крепе хотела сразу прибрать его к рукам, но, когда узнала, что мы по уши в долгах, согласилась на двенадцать тысяч, — разъяснил Шкиза. — Ну так вот — Еще по мелочам набирается шестьдесят тысяч. Итого на двадцать одного члена экипажа причитается по тысяче пятьсот семьдесят кредитов. Над собранием повисла тишина.

— Веселились-веселились, посчитали — прослезились… — прокомментировал Фриц Спилберг.

— Итак, кто за то, чтобы продать корабль? — объявил Шкиза.

— А может, нам стоит выбрать нового капитана? — неожиданно подал голос Шиллер.

Все матросы с удивлением посмотрели на юнгу. Тот пожал плечами и добавил:

— А что я такого сказал? Чем разбегаться с корабля, может, стоит еще раз попытать счастье?

— А ведь парень-то дело говорит, заметил Оноре Берц. — Продать «Приму» большого ума не надо, а куда мы потом подадимся? Сейчас многие матросы ищут работу, и на полторы тысячи кредитов нам долго не продержаться.

— Да какого вам еще пытать счастья, дебилы? Эта старая калоша не приносит никакой удачи. Она свое отработала, понимаете? — как всегда, начал ругаться Райх. — И потом, как вы собираетесь искать «окна»? Леон-Очкарик сказал, что аппаратура не работает. Подтверди, Леон.

Леон поднялся с пола и сказал:

— Да, нужно бы процессоры в числителе поменять, а то они все время греются — невозможно работать.

— Ну что, слышали? — На лице Раиха появилась злорадная улыбка.

— А чего ты скалишься, Райх? — подал голос стоящий возле стены Миллард. — Чему ты радуешься? В рожу хочешь получить? — Гэс оторвался от стены и начал пробираться к механику.

— Эй, Миллард, вернись на место! Мы еще не все вопросы решили, — поднялся со своего места Оноре Берц.

— Нет, не надо его останавливать, — начал заводиться Райх, — пусть идет сюда, пусть покажет, что он может! Щенок! Неудачник! Вы все здесь неудачники и лодыри!

— Заткнись, Райх, у тебя все время перегонные диски холодные — из-за этого «Прима» жрет горючего в два раза больше. И капитан тебе всегда за это по лбу давал, — напомнил Бонус.

— Мне?! По лбу?! — Лицо механика стало красным, а в уголках туб выступила пена.

— Бени, успокойся, — подал голос Фриц Спилберг.

— Что?

— Успокойся, Бени, у нас важное собрание. Ты что, не понимаешь?

— Ты назвал меня Бени? — спросил пораженный механик.

— А разве это не твое имя?

— Да мое, конечно, только… как-то непривычно.

Райх отошел к стене и сел на пол, а на его место вышел Фриц.

— Я вижу, у юнги Шиллера есть предложение, так что давайте его выслушаем. Говори, парень.

Шиллер поднялся и, посмотрев на сидящих на полу матросов, сказал: