Шрифт:
— Если нет возможности использовать числители, то я могу поработать «нюхачом». Да и капитаном тоже.
Услышав столь неожиданное заявление, все рассмеялись. Это разрядило обстановку, и, когда все успокоились, Фриц Спилберг сказал:
— Ну, насчет капитана, это ты, парень, загнул. Не то чтобы ты не годился — время придет, и ты наверняка станешь капитаном, но пока нам нужнее «нюхач». Для начала объясни нам, с чего ты взял, что сумеешь быть «нюхачом»?
— Да ни с чего, — пожал плечами Шиллер. — Просто почувствовал, что смогу, и все.
— Ну и что ты об этом думаешь, Фриц? — спросил Шкиза.
— Я думаю, что парня можно попробовать в деле. Если бы он стал рассказывать разные байки, я бы ему не поверил. Но он сказал, что не знает, как объяснить свои ощущения. Я работал на судне, где «нюхачом» был бывший матрос, который однажды почувствовал, что сумеет найти астероид. И он нашел его. Поэтому давайте-ка проверим. Если у Эдди не получится, тогда продадим корабль.
— Правильно, Фриц, стропальщики с тобой согласны, — подал голос Оноре Клоц. — А кто же все-таки будет капитаном?
— А пусть Шкиза и будет назначенным капитаном, а я его поддержу в качестве помощника, — предложил Спилберг.
— Что ж, толковое предложение. Я голосую «за». — И Оноре поднял руку. Вслед за ним подняли руки и все остальные члены экипажа.
21
В тесной каюте Леона-Очкарика стояла жуткая духота. Во избежание перегрева числителя все кожухи были сняты, и горячие процессоры излучали тепло в окружающее пространство. Леон сидел голый по пояс, время от времени снимал очки и вытирал лицо грязным платком.
— А почему они греются, эти процессоры? — спросил Эдди, указывая на внутренности числителя.
— Осторожно — обожжешься. Да, вот эти четыре железяки и есть «F-100» — позавчерашний день. А греются они оттого, что я их разгоняю — даю слишком высокую частоту.
— А зачем ты это делаешь?
— Чтобы они держали результат. Понимаешь, числитель может легко дать пятьдесят вариантов нахождения «окна», но у тебя только один корабль, и ты должен выбрать из этих пятидесяти только один вариант. И вот этого-то числитель сделать не может.
— Интересно, — покачал головой Эдди. Он еще ни разу не видел настоящий числитель.
— Да уж конечно — интересно, — без всякого энтузиазма ответил Леон и плюнул на один из процессоров. Слюна зашипела и моментально испарилась.
— Видал? — кивнул на машину Леон. — Чайник вскипятить или яичницу поджарить, это пожалуйста, а вот на правильное «окно» выйти…
Эдди слушал жалобы Лео на Очкарика и внимательно разглядывал сложнейшее устройство. Наконец он поднял глаза на Леона и сказал:
— Ставь нормальную частоту.
— Зачем? — удивился Леон.
— Ставь нормальную частоту, — повторил Шиллер немного жестче.
Леон пожал плечами и полез в открытое нутро числителя.
— Пожалуйста, нет проблем. Вот только джемпер переставлю и получишь нормальную частоту. Все — готово. Теперь нужно подождать, пока процессоры остынут. Хочешь, пока чайку сделаю — у меня кипятильник есть.
— Давай, — согласился Эдди и присел на перевернутый кожух.
Спотыкаясь на каждом шагу и ругаясь, Леон начал пробираться через наваленные куски проводов и россыпи радиодеталей. В конце концов он добрался до угла, где стоял пластиковый сосуд, в котором Леон кипятил чай.
— Ну и беспорядок тут у тебя, — заметил Шиллер.
— Я его не замечаю — он мне не мешает, — отмахнулся Леон.
— Мне мешает. Сегодня вечером все уберешь. Если хочешь, я приду тебе помочь, но убрать нужно сегодня. — Все это Эдди произнес не повышая голоса, но Леон понял, что это приказ и этот приказ должен быть выполнен.
— Ну хорошо. Сделаем, какие проблемы.
— Как ты думаешь, процессоры уже остыли?
— Да. Эдди, — Леон поймал себя на мысли, что едва не сказал юнге «сэр», — да, Эдди, можно включать
— Включи, пожалуйста
Оператор с такими же трудностями пробрался к числителю и включил его.
— Что, сразу «на поиск»? — спросил Леон.
— Давай на поиск.
— Только учти, мы еще недалеко отошли от заправочного дока, поэтому могут быть помехи.
— Включай.
Леон-Очкарик включил числитель, и на экране появилась таблица параметров.
— Это что?
— Здесь мы задаем параметры поиска — в данном случае массу искомого объекта.
— А почему здесь стоит ноль?