— Чего час, простите? — приподнялся со своего места Рубен.

— Вы слышите это постукивание?

Заки прислушался и действительно услышал отчетливые щелчки, доносящиеся со стороны двери директора.

— Услышали?

— Да, очень хорошо слышу, — кивнул Рубен.

— И что это, по-вашему?

— Мыши.

— А вот и не угадали! — радостно засмеялась Лола.

«Да она редкостная дура…» — поразился Заки.

— А вот и не угадали! Это мистер Журден бросает в дверь вишневые косточки Они отскакивают и попадают прямо в корзину для бумаг.

«Полный маразм. Полный маразм — они все здесь посходили с ума. Вот вам следствие безмятежной жизни абсолютного монополиста…» — продолжал ужасаться Рубен. Ему давно не приходилось сталкиваться с бюрократической машиной компании, поскольку никаких проблем с экономической безопасностью не было.

— А зачем он это делает?

— Вот! — Лола со значением подняла указательный палец. — Вот главный вопрос! Вопрос из вопросов: «Зачем?»

— Ну и… — подтолкнул ее Заки, опасаясь, что вступление затянется.

— Это тест. Психологический тест. После того как пирог будет съеден, мистер Журден пересчитает все косточки — те, что попали в корзину, и те, что не попали, а потом на основании этих цифр проведет детальный анализ по формуле Бруни-Фертфайла.

— И что дальше? Лола снисходительно посмотрела на гостя:

— Мистер Заки, вы представляете себе, что такое социапатический абсцесс?

— Нет, — признался Рубен.

— Так я и знала, — произнесла Лола, и в уголках ее рта залегли скорбные складки.

Не зная, что еще сказать, Заки молчал. Мерное пощелкивание за дверью продолжалось. Рубен посмотрел на часы — он сидел в приемной полчаса и уже начинал злиться.

— Мистер За-ки-и… — пропела Лола.

— А? Что? — очнулся Рубен и потер глаза. — Ой, извините, кажется, я уснул.

— Ничего страшного, мистер Заки. Такое случается. Надеюсь, вам приснилось что-то приятное?

Рубен посмотрел на стул, стоявший возле секретарского стола, а потом перевел взгляд на улыбающуюся физиономию Лолы.

— О да, мисс Лола, это был приятный сон.

— Вы слышите? Косточки щелкают значительно реже.

— Это хорошо? — спросил Рубен.

— Это означает, что час вишневого пирога заканчивается. Последние косточки мистер Журден бросает особенно тщательно.

— Ага, — понимающе кивнул Заки.

Спустя три минуты директор Журден вышел в приемную и, не говоря ни слова, положил на стол секретарши листок с цифрами.

— Так-так, — сказала Лола, изучив цифры, — не то чтобы очень, но определенная динамика прослеживается.

— Не просто динамика, а какие-то даже спазматические импульсы, — уточнил Журден.

— Да, именно спазматические импульсы, — кивнула Лола, — однако продолжающие общую тенденцию и не выходящие из поля допустимых погрешностей.

— М-м-м… пожалуй, — согласился директор Журден и в этот момент увидел Рубена Заки. — О, у нас посетитель! Вы ко мне?

— Да, сэр, к вам.

— Отлично. А вы кто, простите?

— Это шеф экономической безопасности мистер Рубен Заки, — представила Рубена Лола.

— О, мистер Заки, — Журден шагнул к Рубену и пожал ему руку. — Очень приятно. Жаль, что не имел чести познакомиться с вами раньше. Так какое у вас ко мне дело?

— Я принес доклад. У нас есть основание полагать, что…

— Постойте-постойте, но ведь всеми этими делами занимается Брайтон, — вспомнил директор Журден. — Да, точно, Брайтон. Идите-ка вы к нему, дорогой мистер Заки.

— Это невозможно, сэр, поскольку мистер Брайтон умер.

— Ну это же чепуха, я только сегодня разговаривал с ним по телефону.

— Утром он был еще жив, сэр, и умер как раз в тот момент, когда я сидел в его приемной.

Повисла пауза, после которой Журден произнес трагическим голосом:

— Еще один сгорел на работе. Грэм совершенно не щадил себя.

— Это точно, — подтвердил Заки.

— Лола, — повернулся Журден к секретарше, — это хорошо, что вы сегодня в трауре. Это очень кстати.

— Черный — мой любимый цвет, — пояснила секретарша.

— Отличный выбор, — похвалил Журден, — черный цвет даже живого человека делает элегантным. А почему вы пришли ко мне, а не к Парризи? — неожиданно спросил он.