В этот момент раздался общий сигнал тревоги.

— Ну вот, — спохватилась Лена, отодвигая тарелку со вторым, — проболтали и остались без обеда.

— Побыстрее! Сигнал тревоги касается всех без исключения! — прокричал вошедншй в столовую дежурный офицер.

Строгим взглядом он проводил спешащего Лесли Карнаца и более доброжелательным ладную фигуру Лены Кох.

Когда столовая совершенно опустела, офицер прошел к раздаче и, постучав стеком по пустому подносу, крикнул:

— Эй, служба!

— Да, сэр? — появился из кухни человек с огнетушителем в руках.

— Оладьи с кленовым сиропом сегодня есть?

— Есть, сэр, но тревога…

— Брось огнетушитель, парень, и неси сюда оладьи. Тревога учебная.

— А вы уверены, сэр? — переспросил работник кухни.

— Та-ак, — недобро протянул дежурный офицер и похлопал по ладони стеком, — ты, я вижу, хочешь со мной поспорить?

— Ничуть не бывало, сэр. — Человек поставил на пол огнетушитель и отправился за оладьями.

«Бардак, — расценил ситуацию дежурный. — Полный бардак и никакого уважения…»

Лейтенант Бруско важно вышагивал перед взводом и в который раз повторял нехитрую задачу:

— Первое — занять южную и восточную шахты. — Голос лейтенанта отдавался под сводами подземной галереи и с трудом пробивался сквозь окутавшую солдат полуденную дрему.

В темноте галереи хорошо спалось даже стоя, а равномерное цоканье подкованных ботинок лейтенанта создавало необходимую атмосферу размеренного покоя.

— Второе — удержать плацдарм южной и восточной шахт, — продолжал говорить Бруско.

Возле пробивающегося сверху солнечного луча он выполнил команду «кругом», и в ярком свете его оттопыренные уши засияли, как два «стоп-сигнала».

— Третье — углубиться в оборонительные порядки противника и… — Что нужно было делать дальше, лейтенант забыл и так и остался стоять с поднятой для очередного шага ногой.

— А, вспомнил! — продолжил движение лейтенант. — И обнаружить пульт управления летающим фортом. Так, что я еще забыл сказать?

— Забыли сказать, когда начнется наступление, сэр… — подсказал Сиго Антверпен и, как обычно, сплюнул табачную жвачку себе под ноги.

— Почему плюетесь, капрал? — строго спросил Бруско.

— У меня перед боем, сэр, повышенное слюноотделение. Это от волнения.

— А… Понятно, — кивнул Бруско. — Итак…

— Сэр, может, хватит, а? Мы и так уже все поняли. И первое, и второе, и третье. Да и вам от дохнуть не мешало бы… — предложил Антверпен и, подойдя к опешившему лейтенанту совсем близко, тихо произнес:

— А то ведь, сэр, вы у нас уже пятый лейтенант… — Капрал тяжело вздохнул и, смахнув невидимую слезу, добавил:

— И такой же молодой.

— Ну-ну, капрал. Можете встать в строй. То есть я хотел сказать, всем вольно.

Солдаты тут же повалились вдоль стен, закинув натруженные ноги на обломки камней и поломанную мебель.

Лесли Карнац совершенно не выспался и вынужден был постоять под холодным душем лишние пять минут, чтобы наконец понять — где он и кто он.

Растеревшись казенным полотенцем, Карнац остановился напротив зеркала и встал в позу культуриста, демонстрирующего свои бицепсы. И хотя Лесли исправно пыхтел и его лицо покраснело от натуги, бицепсы едва виднелись, что привело Карнаца в уныние. По всему выходило так, что те трое парней в синей форме действительно смотрелись более предпочтительно, чем он, Лесли Карнац.

Надев свой застиранный служебный комбинезон, Лесли отправился в столовую, где снова встретился с Леной Кох.

— Привет, Лес. Отлично выглядишь, — поздоровалась Лена.

— Спасибо, — заулыбался Карнац. — У тебя свободно?

— Садись, только давай есть, а то сыграют тревогу, и мы опять останемся голодными.

— Как охота на «союзников»? — задал вопрос Карнац.

— Плохо, — призналась Лена. — Повезло только Шарон Кемпински. Ей достался самый неказистый из трех.

— А кому достались самые красивые?

— Не поверишь, Лес, у них роман между собой. — Лена закончила с кашей и перешла к молоку.

В столовую вошла смена башенных стрелков. При взгляде на их напряженные фигуры становилось понятно, что Железная Голова готовится вступить в район боевых действий.