— Где это, Боб?

— Кажется, «двенадцать-Б»… — отозвался Стейнмарк и остановился как раз напротив двери, ведущей на этот этаж.

Гронтски одолел последние ступеньки и встал рядом с сержантом Стейнмарком.

— Ну ты и бегаешь, Боб. Вроде сил в тебе никаких. Отчего же ты так быстро бегаешь?

— От злости, Ник. От злости… — серьезно ответил сержант.

Снизу послышался громкий топот отряда охранников.

— Ну что, лейтенант, будем ждать, пока они поднимутся?

— Нет, Боб, давай без них. От этих увальней один только беспорядок, — ответил Гронтски и, толкнув дверь, выскочил на этаж. Однако там уже никого не было. Из холла в коридор выглянул охранник. Узнав лейтенанта, он безбоязненно вышел из укрытия и сказал:

— Они убежали на технический этаж, сэр.

— Но там же тупик.

— Да, сэр. Там-то их и заблокировали, — кивнул охранник.

Сзади подошел Стейнмарк, и еще через полминуты на этаж ввалилось человек пятьдесят полицейских.

— Кто у вас за старшего, ребята? — спросил Стейнмарк.

— Пока никого, сэр, — ответил вышедший вперед капрал, — когда прозвучал сигнал тревоги, мы собрались и побежали, не дожидаясь бригадира Карпентера.

— Тогда можете идти обратно. В этот момент пристегнутая к ремню капрала рация заговорила голосом Карпентера:

— Грум?

— Слушаю, сэр.

— Люди с тобой?

— Да, сэр.

— Дуйте на этаж «один-А», там еще одна группа террористов!

— Понял.

И весь отряд, вместе с лейтенантом Гронтски и сержантом Стейнмарком, побежал к лифтам.

Спустя две минуты полицейские уже были на первом этаже. Рассеявшись по всем закоулкам, они начали прочесывать помещения.

Ник Гронтски и Стейнмарк остались в лифтовом холле, ожидая дополнительных сведений.

Вдруг со стороны пожарной лестницы послышались выстрелы. Стейнмарк и Гронтски тотчас побежали в ту сторону.

Завернув за угол, они увидели лежащих на полу полицейских. Один из них держался за левый бок и был в сознании.

— Что случилось, Браун? — приподнял его подошедший капрал Грум. Ник и Боб Стейнмарк помогли перетащить раненого к стене.

— Там, за углом… сидит какой-то парень… Он весь в крови. Мы не ожидали…

— Я посмотрю, — вызвался капрал.

— Только осторожно, — предупредил его раненый. — Он стреляет очень быстро.

— Ничего, — улыбнулся Грум, — я только высунусь, и все.

Капрал подобрался к углу и невольно посмотрел на лежащие возле его ног тела. Затем набрал в легкие воздуха, напружинился и быстро выглянул в коридор.

Спустя секунду с дыркой в голове он повалился на пол, на тела двух других полицейских.

— Мать честная… — только и смог сказать сержант Стейнмарк. — Как он это сделал?

— Еще желающие есть? — строго спросил Гронтски, оглянувшись на толпу полицейских. Те невольно попятились.

— У кого-нибудь есть зеркало? — спросил Стейнмарк.

— У меня, сэр, — раздалось из толпы полицейских, и сержанту передали небольшое круглое зеркальце.

— То, что нужно, — кивнул Стейнмарк и, осторожно приблизившись к углу, выставил краешек зеркала.

Все остальные с затаенным дыханием следили за его действиями.

— Что там, Боб? — не выдержал Гронтски.

— Кажется, он уже мертв, — ответил сержант.

— Мертв?

— Да. Весь в крови и не шевелится. — Стейнмарк выставил за угол руку, затем рискнул выглянуть сам. Ничего не происходило, и никто в него не стрелял.

Держа пистолет наготове, Стейнмарк шагнул в коридор и для верности выстрелил в казавшийся опасным труп.

От удара пули мертвое тело сползло вдоль стены на пол, однако сжимавшая пистолет рука так и не разжалась.

Едва Фальк выскочил к проходной, как сразу двадцать автоматчиков перегородили ему дорогу.

— В сторону! Дайте мне пройти или я его застрелю! — и Фальк приставил пистолет к болтающейся голове Кнацеля.

— Ну и убивай, мы его даже не знаем! — усмехнувшись, крикнул один из автоматчиков.

— Это директор Гилли Кнацель! Если не верите, один может подойти поближе, но только без оружия.

Полицейские посоветовались, затем один демонстративно положил автомат на пол и пошел в сторону Томми Фалька. Когда полицейский подошел на пять метров, Фальк его остановил:

— Стой!

Полицейский остановился, а Фальк, не сводя с него глаз, запрокинул голову Кнацеля. Узнав директора, полицейский кивнул:

— Да, это он. Чего ты хочешь, парень? Каковы твои требования? Деньги?