Собрав свои вещи и приготовившись уходить, как только стемнеет, Жак Рене и Удо Галлауз лежали на матрасах и дремали.

Тому, что придется уходить ни с чем, радовался только Галлауз. Охота слишком затянулась и не приносила ему того удовлетворения, которое он получал раньше.

«Видимо, фаза мазохизма в моей жизни уже прошла», — оправдывал себя Удо. Рядом сопел Рене Удо вспомнил, каким возбужденным Жак вернулся с ночного свидания.

После того как Рене вполз в подвал, он засунул руку в воздуховод и втащил за волосы обнаженный труп женщины.

— Ты убил ее? — спросил его Удо.

— Ага, насмерть затрахал, — усмехнулся тот, — Открывай пол, нужно ее подвесить.

— Да столкни в воду, и все дела. Зачем подвешивать?

— Нельзя. Ее может вынести на открытое место, и тогда нам хана.

— Нам теперь и так хана. Зачем ты ее убил?

Рене ничего не ответил. Он стянул веревкой руки жертвы и стал прикидывать шансы на тот случай, если уговорит Галлауза напасть на Джимми еще раз. «Нет, этот урод не согласится. Он полностью прогнил», — решил Рене.

Когда Галлауз снял одну секцию пола, Рене перекатил труп поближе к яме и сказал-

— Держи ноги, а то у меня веревка выскользнет.

Перехлестнув конец шнура через несущую конструкцию и сделав узел, Рене разрешил Галлаузу отпустить груз.

Тело сорвалось вниз и стало дико крутиться.

Галлауз смотрел на эту ужасную пляску и не мог отвести взгляда.

— Ты чего замер, Удо? Ты же людей на тот свет пачками отправлял. Что с тобой?

— Ничего, — покачал головой Галлауз и поставил секцию пола на место.

— Радуйся. Сегодня уйдем.

— Уйдем? — переспросил Галлауз, и в его голосе Рене различил нотки надежды «Уберу его, — снова дал себе обещание Жак, — уберу».

— Мы уйдем из-за этой бабы? — продолжал расспрашивать Удо.

— Да. Из-за нее, — признался Рене. — Представь себе, эта сучка с ее мышиными мозгами, сопоставив одно и другое, поняла, кто я такой.

— Иди ты… — не поверил Галлауз.

— Точно тебе говорю. Пришлось удавить ее, умницу. Давай собирайся, как стемнеет, смоемся отсюда на скоростном катере. Их в болотном порту пропасть.

Теперь Рене спокойно посапывал, а Галлаузу не спалось. Он все думал и думал, даже в какой-то момент хотел застрелить напарника, но потом успокоился.

Откуда-то сверху донесся едва заметный скрип. Затем он повторился, и, прислушавшись, Удо понял, что по лестнице, ведущей в подвал, кто-то спускается.

— Рене, проснись! — произнес он сдавленным голосом прямо в ухо Жаку, но тот только приоткрыл глаза и сказал: — Не ори. Я все слышу. Снимай секцию. Галлауз быстро выдернул секцию пола, затем надели ранцы, и Рене приказал:

— Прыгай первым, я закрою.

Удо скользнул вниз и едва не задел висящее на веревке тело, а Жак, повиснув на одной руке, сдвинул секцию на место. Затем разжал пальцы и полетел в воду следом за Галлаузом.

Когда в подвале появились солдаты, Жак и Удо уже вовсю гребли в сторону строительной площадки. Там было мало людей, а мест, где можно выбраться наверх, хватало.

Из-за того что бежать пришлось при свете дня, Рене и Галлауз двигались чрезвычайно осторожно.

Случайный взгляд из окна или внезапное появление патруля могли сыграть для них роковую роль.

— Как ты думаешь, эти парни найдут труп? — спросил Галлауз, когда они, рискуя свалиться в воду, пережидали на краю стройплощадки.

— Вряд ли, — ответил ему Рене, хотя сам думал иначе.

Как только станет ясно, что Шелли исчезла, Джимми поймет, в чем дело, и им перекроют путь к отступлению. Значит, нужно спешить, пока этого не произошло. Но легко сказать «спешить», а как это сделать, когда они передвигались по наполовину смонтированному тротуару.

В некоторых местах металлические листы отсутствовали, и приходилось прыгать по узким балкам. При этом нужно было смотреть в сторону улицы, ведь оттуда в любой момент могли прозвучать выстрелы.

— Стой, — внезапно прошипел Галлауз, хватая Рене за локоть.

— В чем дело? — Рене выхватил пистолет и прижался к ближайшей стене.

— Там, на улице, только что был Джимми, — прохрипел Галлауз, и его губы затряслись от возбуждения.

«Никак он спятил…» — пронеслось в голове у Рене.