— Ты не думай, я не сошел с ума, — угадал Галлауз мысли Жака. — Я его видел — он идет параллельно с нами в сторону порта. Пойдем быстрее, и в следующем проулке мы его увидим.

— Ну пойдем, — согласился Рене, не особенно доверяя Галлаузу. Однако стоило им добраться до следующего проулка, как они действительно увидели Джимми Зедлера, который, прихрамывая, шел по параллельной улице. Вот он шанс сделать дело и уйти.

Поняв, о чем подумал Рене, Галлауз сказал:

— Здесь не успеем, нужно к следующему проулку, а там проскочим до угла и нашпигуем его сзади свинцом. Только давай быстрее, до порта рукой подать, а там полно солдат.

И они помчались бегом по недостроенной мостовой, прыгая с балки на балку и перелетая через пустоту отсутствующих конструкций.

— Стой! — снова скомандовал Галлауз, к которому вернулась былая уверенность.

Оба замерли, выглядывая в проулок, ожидая, когда появится Зедлер. Уже были слышны гудки заходивших в порт промысловых судов и скрип башенных кранов. Порт был практически рядом, и это было хорошо и одновременно плохо.

Хорошо потому, что до быстроходных катеров оставалось рукой подать, а плохо потому, что времени для последнего выстрела становилось все меньше.

— Он… — прошептал Галлауз, увидев знакомую фигуру. — Ну что? Ты сам? — спросил он напарника.

— Сам… — коротко ответил тот и передал Галлаузу свой ранец. Затем притронулся к изуродовавшему его лицо большому синяку и добавил:

— Поквитаемся, Джимми.

Едва только прихрамывающая фигура скрылась за углом, Рене выскочил из укрытия и побежал по проулку. Галлауз последовал за ним, таща на себе оба ранца. Он видел, как Жак добежал до улицы, оглянулся по сторонам и поднял пистолет.

— Неужели все получается. Неужели все получается, — приговаривал Удо, продолжая бежать и не сводя глаз с замершего пистолета Жака.

Оружие дернулось несколько раз — пять или шесть, сосчитать было невозможно, затем Рене выхватил нож и помчался по улице, став для Галлауза невидимым.

Когда Удо выбежал на улицу, то увидел, как Рене заскочил в раскрытые ворота складского ангара.

«Наверное, ранил», — решил Галлауз и побежал догонять напарника. Оказавшись в полумраке пустого склада, он только по пыхтению Жака определил, где тот находится.

— Давай, чего стоишь?! — крикнул Рене.

— Чего давать?

— Мешок давай! Скорее!

Галлауз моментально достал водонепроницаемую упаковку и бросил ее Рене.

— Следи за входом, — приказал тот и стал укладывать драгоценные трофеи. Наконец ему это удалось, и он стянул горловину мешка скользкими от крови руками.

— Все, уходим через заднюю дверь, — скомандовал Рене, и Галлауз, не спуская глаз с ворот, стал пятиться к запасному выходу.

Едва только Жак выскочил через заднюю дверь, как в больших воротах показались солдаты.

— Стой! — крикнул один из них, но ответом были выстрелы Удо Галлауза. Один из солдат схватился за плечо, а остальные открыли беспорядочный огонь из винтовок.

Галлауз выбежал следом за Рене. Тот уже ждал Удо у края недостроенной улицы.

— Опять в воду?! — крикнул на бегу Удо.

— Опять… — подтвердил Рене и прыгнул вниз.

Галлауз последовал за ним, но, погрузившись в воду, понял, что всплыть с двумя ранцами ему не удастся. Они тянули на дно так сильно, что Удо ничего не оставалось, как бросить их.

Едва Рене и Галлауз заплыли под козырек недостроенных мостовых, выбежавшие из склада солдаты начали стрелять в воду.

От утонувших ранцев поднимались пузырьки воздуха, и солдаты палили в них, думая, что диверсанты именно там.

— Все! Хватит! — крикнул кто-то из них. — У меня уже патроны кончились.

— И у меня, — признался кто-то еще.

— Наверное, мы их убили.

— Насчет этого не уверен, но напугали крепко.

Солдаты вернулись в склад, а Рене и Галлауз, отдохнув еще с полминуты, оттолкнулись от свай и поплыли к причалам, где стояли промысловые суда.

— А… где вещи? — спросил Рене, стараясь дышать ровно. Он говорил, не поворачивая головы, чтобы не захлебнуться.

— На дне, — коротко ответил Галлауз. Помолчав, Жак сказал:

— Там было двести тысяч…

— Знаю, но с двумя ранцами… я бы… не всплыл… Да ладно… у тебя в мешке два миллиона.

— Только это и успокаивает. Ближе к причалам вода становилась грязнее и в ней все больше было примесей торфа. Наверху скрежетали подъемные краны, пробегали юркие погрузчики, и грохот стоял такой, что не нужно было бояться, что кто-то услышит плеск воды.