Шрифт:
Жутаев слушал Селезнева и был согласен с ним. И в самом деле, если бы он не растерялся, когда подошла Оля, то и не попал бы в такое дурацкое положение, а у нее не было бы поводов для насмешек. Да и вообще, пусть бы она говорила все, что сказала, — он должен был отвечать спокойно. Тогда бы не Оля «допекла» его, а он оказался бы победителем.
С шумом распахнулась широкая дверь, во двор высыпали формовщики и впереди всех Мазай:
— Товарищ мастер! Что же вы как в воду канули? Мы заждались вас, есть охота. Все уже давно обедают, а мы от голода зубами щелкаем.
— Я уже на две дырочки ремень подтянул, — сказал Сергей.
— Боимся, как бы в столовую не опоздать, — добавил Коля.
— Я сам, ребята, не ожидал, что задержусь. А кабы знать — идти бы вам без меня. Но об обеде не беспокойтесь — накормят. Я вместе с вами пойду.
— Получите сводочку, товарищ мастер. — Мазай протянул листок.
— Ну-ка, что в ней сегодня? — Селезнев развернул листок. — Ого, прекрасная сводка! Вы смотрите, как сегодня отличилась группа! Жутаев — пятьдесят деталей! Вот это темпы! Мазай — сорок! Писаренко — тридцать восемь! Хорошо все идут, хорошо! Но вот беда — не всё в пашей группе хорошо.
— А что плохо? — спросил Мазай.
— Что плохо? Сегодня вечером будет собрание восьмой группы, там и поговорим. Сейчас нужно решить другое. В конторе только что закончилось совещание. Обсуждалось письмо из нашей подшефной эмтээс: просят училище прислать бригаду рабочих разных специальностей, помочь в ремонте машин. Решили сделать так: выделить из каждого цеха по нескольку человек. Вернее, не выделить, а подобрать желающих из лучших ребят. Двух в эту бригаду должны дать мы. Лучших! Понятно? Лучших.
— Товарищ мастер, мне непонятно, — сказал Сергей. — Что же будут делать в эмтээс наши ребята? И токарям, и слесарям, и столярам… пожалуй, и электрикам — всем работа найдется, а насчет формовщиков-литейщиков — им же вагранка нужна. Без вагранки нам и делать там нечего.
— Вагранки в эмтээс, конечно, нет, — ответил Селезнев. — Но и без нее там есть к чему руки приложить. Я з этом уверен.
— А от нас кто поедет? Наметили, товарищ мастер? — спросил Сергей.
— Не спеши. Кому нужно, тот и поедет! — оборвал его Мазай.
— Нет, пока никого не наметили. Поедет тот, кто хочет помочь эмтээс. Там ведь — так же как и у нас, как вообще на всех заводах — работают для обороны, для фронта. Вот об этом и надо помнить. Работать там придется на совесть. И не только работать: те, кто поедет, получат от преподавателей задания. Нужно будет найти время, чтобы систематически заниматься и теорией… Мазай, ты хочешь поехать?
— Я?
Мазаю, конечно, хотелось, чтобы его послали в МТС.
Вопрос мастера обрадовал его, но для солидности Васька ответил не сразу, он немного помолчал, будто раздумывая и взвешивая за и против. И наконец с чувством собственного достоинства сказал:
— Мне все равно, где работать: и там на нужды фронта и здесь тоже. Ну, а если нужно, чтобы я поехал, поеду. Пришвартуемся там, где нужно. Только чтобы шамовку давали. Камбуз там есть?
Кое-кто из ребят засмеялся, но Селезнев сразу посерьезнел и строго посмотрел на Мазая:
— Слушайте, Василий Мазай: когда вы бросите свою тарабарщину — шамовку, камбуз? Слушать неприятно.
— Он же у нас моряк, товарищ мастер, — подмигнув Мазаю, сказал Сергей.
— Моряки прежде всего дисциплинированны и говорят, как и все культурные люди… Значит, вы, Мазай, хотите ехать?
— Даже с удовольствием.
— Хорошо. А вы, Жутаев?
— Я, если можно, тоже поеду. С охотой.
— Правильно. А еще желающие есть? Кто хочет поехать в подшефную эмтээс, поднимите руку.
Все в группе оказались желающими.
— А когда ехать? — спросил Мазай.
— Ехать придется через несколько дней, — ответил мастер. — Об этом будет объявлено.
ПЕРЕД СОБРАНИЕМ
— Явился? Прекрасно! — сказал Батурин, протягивая ему руку. — Теперь все в сборе, можно начать наш разговор.
В комнате, кроме Батурина и Жутаева, сидели еще двое ребят. Знаком с ними Жутаев не был, но видел их в цехе и знал, что они из одной с ним группы.