— А почему за шефа не вступился? — спросил Звонкий Диск.

— Не успел, — ответил Джон. — Говорит, очень быстро все произошло.

— Странный он какой-то, Питер Пейн, — сказала Алиса.

— О да! — воскликнул Джон. — Странный — это мягко сказано. Урод редкостный, ненавижу его и презираю.

Герман рассмеялся.

— Я и не знал, что у тебя такие эмоции бывают, — сказал он. — Я думал, ты всегда спокойный и невозмутимый, как мифический робот.

— Это ты правильно думал, — кивнул Джон. — Я всегда сохраняю самообладание. Но Питер Пейн все равно моральный урод и сволочь. Я когда в орочьем стаде работал под прикрытием, он мою жену зарезал и меня сильно обижал. Так достал, что я ему месть начал готовить, но не успел. До сих пор ходит неотомщенный, сволочь.

— Он сюда прямо из экспедиции приехал, — сказала Алиса. — Весь грязный, башка немытая, а глаза такие шальные, будто с ним дух Каэссара только что разговаривал.

— Интересно, — сказал Герман. — Мне ни о какой экспедиции не докладывали. В столицу вернусь, кое-кому накостыляю. А куда мы идем?

— К Рейнбладу, — сказал Джон. — Надо доложить, что пленный готов к допросу. Алиса, ты лучше сходи, переоденься. На допросе тебе все равно делать нечего.

— А я не на допрос иду, — сказала Алиса. — Там во флигеле единственная уцелевшая гардеробная во всем поместье. Только там вряд ли что-нибудь подходящее найдется.

— Почему? — удивился Джон. — Думаешь, Пауэр своих наложниц в лохмотья одевал? Или всю одежду вывез до последней тряпочки? Что-то не верится мне, что он такой мелочный.

— Нет, он не мелочный, — покачала головой Алиса. — Но он малолеток любит, а я девушка крупная.

— О да! — рассмеялся Джон и игриво хлопнул Алису по ягодицам. — Люблю крупных женщин.

Посмотрел на свою ладонь и добавил:

— Но трусы все-таки поменяй.

— Это сажа! — воскликнула Алиса. — Вовсе не то, что ты подумал!

— Конечно, сажа, — кивнул Джон. — Коричневая сажа, обычное дело.

— Какая коричневая! — возмутилась Алиса. — Она черная! Дальтоник бесов!

— Извини, любимая, — сказал Джон и поцеловал Алису в щеку, не в ту, на которой красовался фингал, а в другую. — Ты такая милая, когда сердишься. Понимаю, что нехорошо тебя злить, но не могу удержаться. Прости.

— Да иди ты, — буркнула Алиса и отвернулась.

— Милые бранятся — только тешатся, — глубокомысленно заметил Звонкий Диск.

— И ты тоже иди, — сказала ему Алиса.

На крыльце флигеля стоял пост охраны — два воина с луками и томагавками. При виде приближающихся человекообразных воины мрачно переглянулись, один из них преградил дорогу.

— К его божественности с оружием нельзя, — заявил он.

— Пошел в жопу, — сказал ему Джон.

Воин сделал неуверенное движение томагавком, Джон внезапно наклонился, приблизил лицо вплотную к лицу воина и заорал во весь голос:

— Пошел в жопу, я сказал!

Воин рефлекторно отступил на шаг и сверзился с крыльца. Джон обернулся к друзьям и торжествующе провозгласил:

— Воистину слово разит не хуже меча!

— В умелых устах, — добавил Звонкий Диск.

— Это Алиса тебя научила так устами владеть? — спросил Герман.

— Злые вы, и учиться ничему не хотите, — сказал Джон.

Входная дверь флигеля открылась, на крыльце появился кардинал Рейнблад.

— Джон, это ты орешь? — спросил он. — А куда охрана делась?

Воин, навернувшийся с крыльца, перестал прятаться за столбом и вышел на открытое место. Второй воин попытался придать себе молодцеватый вид. Алиса посмотрела на него и засмеялась.

— Говно это, а не охрана, — сказал Джон. — Вы бы, ваша божественность, лучше бы из боевого братства охрану набирали. Вот Звонкий Диск, например. Отличный боец и характером стойкий, на него если заорешь, он с ног не валится.

— Все веселишься, — констатировал его божественность. — Что с пленным?