— Скоро конец считалки, — пробурчал Дастин, косясь на мёртвого соседа.

Андала выгрузили и схоронили под деревом. Жирмята, ставший кем-то вроде отрядного капеллана, не стал прерывать традицию:

— Не знаю уж, куда отправилась твоя душа, но уверен, она одинаково достанет и тех, что в перьях, и тех, что с рожками. Аминь.

С полянки, на которой стоял конвой, виднелась уже корчма. До Альмагарда, если верить карте, оставалось сорок вёрст или около того. Они стояли и не знали, что делать дальше. Командиру становилось всё хуже, он часто терял сознание, а когда приходил в себя, говорил лишь одно — надо спешить. Его мало кто слушал. Выжившие балансировали на грани нервного срыва.

— Нас всех перебьют! Чёртов груз, чёртов наниматель, чёртовы гномы, — психанул Жирмята и со злобой ударил кулаком по первой попавшейся бочке.

— Эй! Осторожней, не «миргородскую» везём, — осадил Дастин.

Кулак, занесённый для второго удара, замер. Жирмята медленно повернулся к раненому орку. Глаза его стали малыми щёлками, словно у ханьского монаха.

— Что ты сказал?

Совершенно не требуя ответа, Рыжий вспрыгнул на фургон, вытащил кинжал и принялся буравить дырку. Сейтсман с любопытством подошёл поближе.

— Эй! Ты спятил? — попытался возразить орк.

— Ерунда… я на самом верху… чуть-чуть… малую такую дырочку… Сейтсман, дай кружку!

Сцедив совсем немного, он пригубил жидкость, уже заранее зная, что обнаружит.

— Минералка! — весьма довольный собой, кивнул Жирмята.

— Что?! — взревел Сейтсман, выхватывая кружку. Сделав глоток, он сплюнул. — Вода, мать её.

— Чистейшей, как говорится, воды, — заверил Жирмята. У него вроде как и настроение поправилось от открытия.

Волошек присвистнул. Ксюша пожала плечами.

— Подстава, — Жирмята принялся расхаживать взад-вперёд. — Нечто подобное я от Турга и ожидал. Какой-нибудь скромный с виду конвой, на самоходах по хорошей дороге, в бочках из-под минералки уже давно перевёз всё пиво, а мы, как последние придурки, ползём по просёлкам с водой, притягивая к себе всеобщее внимание, вместе со стрелами, мечами и чарами.

Тут Сейтсман сорвался и набросился на орка.

— А ты, гад, наверняка знал? Небось, и проговорился из-за ранения. Помутилось у тебя в голове, вот и сболтнул.

— Ничего я не знал! — прохрипел тот, но Сейтсмана успокоить было непросто. Он бегал между бочками, пинал колёса и матерился.

— Что делать будем теперь? — спросил Волошек товарища.

— А вот что. Бочки, к бесам собачьим, в овраг! Повозки туда же. На лошадях верхом пойдём. Не скакуны, но за день доберёмся. Нам за что платить будут? За пиво! — Жирмята поднял палец. — Вот мы те самые бутылки из припасов и возьмём, а больше ничего нам не надо.

— А его как потащишь? — кивнула Ксюша на орка. — Он верхового пути не выдержит. Да и не брошу я груз.

— Нужно связаться с хозяином, — заявил Жирмята.

— Пошли голубя, — устало предложила девушка.

— К чертям голубей! Вдруг их бьют на подлёте к городу? К тому же птицы не возвращаются, а я желаю услышать от Турга ответы. Его чёртов голос желаю услышать.

Жирмята вспорол подкладку куртки и вытащил синий глянцевый прямоугольник.

— Берёг на самый край, — пояснил он Волошеку. — Родителю твоему позвонить, если совсем вилы настанут.

Товарищи отправились к корчме, а Ксюша с Сейтсманом остались охранять обманки и раненого орка.

В корчме было пусто. Лишь эльф за стойкой скоблил ножом дерево.

— Мне нужна связь, — заявил Рыжий с порога. Хозяин тоже не счёл нужным поздороваться, сразу спросил:

— Будете платить наличными?

— У меня карточка.

— Гномьих огрызков мы не принимаем, — поморщился тот.

Жирмята смерил эльфа взглядом.

— Верно, поэтому вас и недолюбливают некоторые… — Он протянул синий прямоугольник. — У меня карточка Волжской Эльфийской Связи.

— О!

Эльф положил карточку на серебряное блюдце, усыпанное по краю драгоценностями, и протянул Жирмяте.

— Наберите пин-код.

Жемчуг, Изумруд, Рубин, Малахит, Янтарь, Топаз, Аметист, — привычно коснулся Жирмята. На карточке проступили тёмные эльфийские руны.

— Вашего кредита хватит на пять минут разговора, — сообщил хозяин.

— Достаточно, — буркнул Рыжий и взял протянутый эльфом голубой шар, покрытый для пущей сохранности толстой и упругой кожей вумурта.

— Расслабьтесь и представьте лицо собеседника… — принялся инструктировать хозяин.