Хочу особо подчеркнуть следующее обстоятельство. Марксизм-ленинизм был жизнеспособной идеологией не сам по себе, а в качестве государственной идеологии мощной страны, сохраняемой и используемой мощным идеологическим механизмом и армией профессиональных идеологов. Но это не значит, что он жизнеспособен и в иных условиях. Условия возникновения идеологии и ее формирования в нечто значительное — одно, а условия сохранения сложившейся идеологии — другое. Тут нет совпадения. На возникновение коммунистической идеологии ушли столетия, а на превращение ее в мощную государственную идеологию — десятилетия. Условия, благодаря которым это произошло, исчезли. И наивно думать, будто это может повториться в новых условиях. В России не сумели сохранить марксизм в качестве национальной идеологии. Историческая идеология как основа и ядро советской идеологии разрушена вместе со всем советским обществом. И возродить ее в прежнем виде, масштабах и роли в принципе невозможно.

В России стали говорить о некоем идеологическом вакууме. Думают, чем его заполнить. Но я думаю, что никакого идеологического вакуума тут нет. Наоборот, головы людей с молниеносной быстротой заполнились идеологическим хламом из западной идеологии и ветхим тряпьем дореволюционной идеологической свалки, а также кустарными размышлениями дилетантов и шарлатанов. Есть идеологический хаос, распущенность, извращенность сознания. Растерянность. Потеря социальной ориентации. И вместо свободы мысли — повышенная идеологическая внушаемость и манипулируемость масс людей средствами массовой информации и массовой культуры, как это имеет место в поле воздействия западной идеологии.

В нынешней идеологической смуте в России в большом числе фигурируют и коммунистические идеи. Они фигурируют в самых различных видах. Отчасти это остатки и обломки советской государственной идеологии доперестроечного периода. Отчасти — идеи марксизма-ленинизма ранних, «большевистских» лет. От части — идеи реформистских отклонений в марксизме. Отчасти — идеи домарксистского коммунизма. Отчасти — подделки под западный социализм и социал-демократию. Отчасти — кустарные изобретения, но так или иначе изобретения людей, в какой-то мере знакомых с марксизмом-ленинизмом и с его предшественниками. В условиях общей российской смуты, отсутствия каких бы то ни было ограничений и внутренних сдерживающих начал коммунистическая идеология приняла чудовищно уродливые формы, превратилась в множество мелких идеологических монстров. Причем, это имеет место во всех ее проявлениях и вариантах — как в программах партий, так и в сочинениях одиночек, как в сочинениях профессионалов, так и в сочинениях дилетантов, как в словах ортодоксов, так и в словах новаторов. Это все суть не ростки нового, а продукты распада старого и всякого рода сорняки, вырастающие на заброшенном и захламленном поле или на мусорной свалке общественного сознания.

Коммунистам посткоммунистической России придется жить и действовать в той среде, о которой я говорил выше, — в среде извращения и очернения опыта реального коммунизма и коммунистической идеологии, идеологического хаоса, краха марксизма-ленинизма, неистовства антикоммунистов и предателей коммунизма, сознательного и систематического растления общественного сознания средств массового оболванивания населения. Их положение оказывается двойственным. С одной стороны, им придется отвергнуть марксизм-ленинизм как учение, неадекватное современной реальности, утратившее государственную опору и влияние на умы и чувства масс. Но с другой стороны, им предстоит повторить путь своих исторических предшественников — марксистов, ибо именно последние дали образец формирования идеологии по законам этого социального феномена. Другого пути просто не существует. Марксизм оставил в наследство идеологам будущего ориентацию на научное понимание реальности. Мир радикально изменился, сделав марксизм неадекватным реальности.

Но без научного подхода к новой реальности никакую серьезную идеологию не построишь. Мало провозглашать коммунистические идеалы. Необходимо найти реалистичные пути движения к ним. А это не высосешь из пальца и из благих пожеланий. Для этого необходимо изучить опыт российского коммунизма, современное западное общество, глобальное общество, общие законы социальной эволюции и многое другое. На это нужно время, усилия, ум, образование. Нужна самоотверженная работа лучших представителей народа в ряде поколений. И ничто не может избавить от всего этого — никакие существующие партии, никакие современные средства массовой информации и коммуникации, никакая армия социологов, политологов, идеологов, писателей.

В этой работе придется иметь дело с проблемами, аналогичными тем, с какими имел дело исторический марксизм. Придется так или иначе отталкиваться от марксизма, критиковать какие-то его понятия и утверждения, вводить новые, но сопоставимые с отвергаемыми. Будущие идеологи для себя (т.е. субъективно) будут воспринимать это как отрицание марксизма. Но это не должно быть бездумное отбрасывание, забвение или игнорирование марксизма. Это должно стать изобретением нового, более совершенного и более адекватного новой реальности учения. Если это не случится, то коммунистическая идеология останется на уровне примитивных идей домарксовского коммунизма и примет уродливые кустарные формы, не имеющие никаких шансов на серьезный исторический успех, или будет влачить жалкое существование в качестве обломков былой идеологической империи Советского Союза.

«Я тем завидую, кто жизнь провел в бою, сражаясь за великую идею», — писал Сергей Есенин. История предоставила молодым русским людям, рожденным психологическими, идеалистическими и романтическими («настоящими») коммунистами, возможность посвятить жизнь выработке таких идей и борьбе за их реализацию — идей коммунизма. Пусть эти идеи неосуществимы в полной мере. Пусть попытка реализации этих идей принесет вновь столь же великие разочарования, как это случилось с нашим, русским коммунизмом. Во-первых, до такой реализации теперь далеко, может быть дальше, чем это было для молодых Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и других коммунистов прошлого. Во-вторых, если такая реализация случится, это будет не реставрация прошлого (что невозможно), а нечто новое, какой-то новый шаг вперед в эволюции человечества. И в-третьих, коммунисты прошлого внесли в жизнь человечества нечто такое, без чего оно погрузилось бы во мрак средневековья. Коммунистам будущего предстоит нечто подобное в новую эпоху, уже обнаружившую сильную тенденцию установить на планете порядок, борьбе против которого посвятили жизнь лучшие представители рода человеческого.

Коммунизм в России умер. Настоящих коммунистов от прошлого осталось ничтожно мало, а новые еще не появились. Но они наверняка появятся в будущем, причем — наверняка в качестве существенного фактора истории. И потому я как один из последних представителей вымирающего поколения идеалистических романтических (психологических) коммунистов прошлого хочу сказать: коммунизм умер — да здравствует коммунизм!