– К тому же выполнял наше ответственное задание…

Друзья рассмеялись.

Накрывать «стол» решили на дне железного сейфа, чтобы в случае появления жен вовремя спрятать очевидные улики. Для тех же целей были приготовлены два куска пеньковой веревки, пропитанной дегтем, чтобы пожевать в целях устранения запаха.

– Ну давай, товарищ, по маленькой, – с легкой дрожью в голосе произнес Окуркин. Сергей быстро налил спирт в два стограммовых стаканчика. Затем убрал кастрюлю на полку и снова вернулся к «столу».

– За расширение нашего бизнеса, – торжественно провозгласил Окуркин, и они выпили.

– Хорошо пошла, – чуть сипло произнес Тютюнин и, закусив соленым огурцом, добавил:

– И как это Дроссель сапогом закусывал – я б так не сумел.

– А ты посмотри на меня! – хохотнул Окуркин, демонстрируя совершенно босую ногу. – Он съел даже носок.

– Хорошо еще, что не парадные, – заметил Тютюнин. – А то бы жена с тебя спросила.

– Ой, спросила бы, – покачав головой, согласился Леха. – Парадные она мне сама дарила. Ну чего, давай еще по разу?

– Не вижу препятствий, – ответил Сергей и поднялся за кастрюлькой.

Пока он наливал, Окуркин подобрал в захламленном углу пару зимних калош и похвалился Сергею:

– Смотри, даже блестят. Это еще тетка моя в семьдесят пятом году по талонам десять пар получила, и, что интересно, размер-то практически мой.

– Ладно, не отвлекайся, а то остынет.

– Твоя правда, товарищ, – улыбнувшись счастливой улыбкой, сказал Окуркин и поднял стаканчик. – Давай выпьем за науку.

– А это на хрена? – не понял Сергей.

– А потому, что таким способом, с помощью собак, наша наука шагнула даже в космос.

– С Дросселем она никуда бы не шагнула. Его ни в одну ракету не засунешь.

– Да, он в общем-то животина бесполезная. И зачем только таких собак делают?

Они снова выпили и отметили, что пошло еще лучше, чем в первый раз. Чувствуя, как на них накатывает хмель, размягчая тело и душу, друзья вышли на воздух.

– До чего же погодка нынче хороша, а, Серег?

– Просто как на заказ, – согласился Тютюнин и погладил ладонями живот. – Так бы и смотрел на этих людей вокруг, на эти дома с башенками, на всадников, на черных быков…

Тютюнин замолчал, они с Лехой одновременно посмотрели друг на друга.

– Не та очистка, – высказал предположение Окуркин.

– Теперь уже не важно, – вздохнул Тютюнин.

Люди на базарной площади смотрели на двух незнакомцев с подозрением. Это и неудивительно, ведь все вокруг были наряжены в темные мешковатые балахоны, а Леха и Сергей прибыли в штанах и в рубашках с короткими рукавами.

Вокруг них стала собираться толпа, и ее сужающееся кольцо не сулило путешественникам ничего хорошего.

– Расходимся, граждане, расходимся! – попытался управлять толпой Леха, но это вызвало в толпе лишь краткое замешательство, а затем люди снова начали наступать.

Сергей и Леха пятились и пятились, пока не уперлись спинами в связки копченых колбас, свисавшие с деревянных крючьев.

Тютюнин потянул носом и сглотнул слюну. Спирт разбудил в нем зверский аппетит, а соленые огурцы, которыми он закусывал, только усилили это состояние.

– Сдается мне, что пахнет от них герцогом Сармусом! – прошамкала какая-то беззубая старуха в кожаном засаленном чепце.

– Смерть шпионам Сармуса… – негромко сказал мальчуган с дохлой крысой на веревке.

– На костер их! На костер! – крикнула толстая женщина, и вся толпа разразилась криками: «На костер! На костер!»

– Ну конечно, разбежалися, – возразил Окуркин, подбирая с прилавка твердую и длинную, как палка, колбасину. – Пионеры, блин, костра им захотелось!

Услышав такие непонятные речи, люди примолкли, и в наступившей тишине послышался цокот копыт по мостовой. Несколько всадников на черных как смоль длинногривых лошадях стали расталкивать толпу, покрикивая, чтобы «рвань» убиралась.

– Именем марвиля Шонкура приказываю разойтись! – кричал верховой в черном, расшитом золотом мундире, в широкополой шляпе с красным пером. Выглядел он очень представительно.

– Кто вы и как сюда попали? – едва удерживая норовистого скакуна, строго спросил всадник.

– Вообще-то мы приезжие, – сказал Сергей.

– Да, – подтвердил Леха. – Мы здесь ненадолго и скоро уедем.

– Никуда вы не уедете, пока не получите разрешение марвиля Шонкура! Здесь только он решает, кому ехать, кому оставаться, кому жить, а кому умереть!