После этого напутствия Сергея и Леху отвели на конюшню, где накормили плебейской похлебкой из бобов с мясом.

Дворовые слуги с интересом следили за двумя странными незнакомцами, а одна рыжая девка то и дело подмигивала Тютюнину и этим напоминала ему врачиху Свету.

– Я чего-то так ничего и не понял, Серег, – сказал Леха, облизывая ложку после того, как они съели первое. – Чего ихний директор навыдумывал, драконы какие-то?

– Сестру свою хочет вызволить. Она у дракона в пещере двадцать лет живет.

– Настоящего дракона! – Леха ударил себя по колену. – И на кой нам это развлечение? Это же не сказки – здесь дракон и с зубищами, и с лапищами. Сожрет без соли и спасибо не скажет… И потом, Серег, – Окуркин понизил голос, – она ж там двадцать лет прожила – небось привыкла уже.

– Чего ты мне это говоришь? Пойди самому Шонкуру пожалуйся. Он тебе сразу выбор предоставит – к змеям или к крокодилам.

– Как я с этим Швондером буду разговаривать? Я же холуй господский, а ты рыцарь, блин, печального образа… – В голосе Окуркина звучала обида от того, что Серегу посчитали человеком благородным, а его – Леху Окуркина, потомственного пролетария, фотография которого висела на доске почета ложкоштамповочного предприятия, – записали в слуги.

«Это из-за калош, – сказал себе Леха. – И еще штаны на мне грязные, а Серега-то в чистом прибыл…»

После похлебки с кухни принесли остатки пшенной каши с медом, которой Леха съел аж две тарелки. Голубоглазая кухонная работница с улыбкой подкладывала ему добавки, и Окуркин не удержался, чтобы не ухватить ее за зад.

Работница отскочила от Лехи и залилась счастливым смехом. Это Окуркину здорово подняло настроение.

– Знаешь, рыцарь, – вытирая руки о поданную салфетку, сказал он. – Если б не эти дела с драконом, я бы здесь с удовольствием… гм, погостил. Девки тут – продукт высшего качества.

Окуркин заметил, что ущипнутая им девица выглядывает из-за деревянного столба, и сделал вид, что собирается встать.

Девица радостно захихикала и убежала.

– Если господа насытились, их ждет Кант Дорнье, – многозначительно произнес старший конюх, которому не нравилось, что в его трапезной кормят каких-то оборванцев.

– А мороженое есть? – спросил Леха.

– Мороженое – особое блюдо, доступное только самому марвилю.

– Ну и ладно, – легко отказался Окуркин, поскольку съел столько, что едва мог двигаться.

Старший конюх проводил их на двор и передал в руки двух человек в черном, широкоплечих и невозмутимых.

– Следуйте за нами, рыцарь Сирэй, – сказал один из них. – Мы проводим вас в оружейное хранилище.

– Мы не возражаем! – за своего «господина» ответил Леха и зевнул, чувствуя, что из-за временной разницы его одолевает сонливость.

Оружейным залом оказалась большая круглая комната, расположенная на самом верху сторожевой башни.

Винтовая лестница, по которой пришлось подниматься Лехе и Сергею, казалось, никогда не кончится, а после сытного обеда подниматься по ней было вдвойне тяжело.

В зале их уже ожидали Кант Дорнье и какой-то сухой старик с длинными седыми волосами.

– Вот это и есть рыцарь Сирэй, мастер Гофт, а с ним его оруженосец.

– Щупловат, – заметил старик и, подойдя к Сергею, начал ощупывать его руки и ноги.

Тютюнин слегка опешил, не зная, как это воспринимать – то ли как оскорбительные действия, то ли как медицинский осмотр. Впрочем, лицо старшины Дорнье оставалось невозмутимым. А стало быть, никакого подвоха не ожидалось.

– Должно быть, у вас давно не было практики, рыцарь Сирэй, – сделал вывод старик. – Ваши мышцы дряблы, и подобрать вам легкое и в то же время эффективное оружие будет не так легко. Что из представленного здесь привлекает вас?

Мастер Гофт обвел рукой стены зала, увешанные мечами, секирами, витыми пиками и кистенями.

– Вот этот мне нравится, – сказал Серега, указывая на узкий, в полторы руки длиной, меч с красивой зеленоватой рукояткой.

– Хороший выбор, рыцарь, – улыбнулся старик и, подойдя к стене, снял выбранное оружие. Затем взял его в руку и, совершенно неожиданно для своего возраста и вида, сделал несколько быстрых взмахов, демонстрируя искрящуюся сталь в действии.

– Хороший выбор, – повторил он и подал оружие Сергею.

Тютюнин взял меч за удобную рукоятку и сразу ощутил себя рыцарем Сирэем, а не приемщиком «Втормехпошива». Эта штуковина мгновенно изменила его и внешне, и внутренне.

– Сто лет назад граф Луи Четырехглазый сразил этим мечом Зеленого Змия, однако позже все равно умер от пьянства. Потом рыцари брали его в поход неоднократно, но многие гибли, не прислушиваясь к правилу.

– Какому правилу? – спросил Леха, решив, что на правах оруженосца может задавать такие вопросы.