Шрифт:
Дорнье повернулся к солдатам.
– Помогите рыцарю Сирэю и его оруженосцу взобраться на коней!
Снаряженную для битвы пару со всеми предосторожностями поместили в седла и пустили к вершине холма.
– Мы уедем сразу, старшина? – спросил один из солдат.
– Нет, подождем исхода.
– У них же нет никаких шансов.
– Значит, ждать придется совсем недолго.
109
Горбатый мул и черный жеребец шли молча. Не фыркали, не сопели и даже не трясли головами, как будто знали о том, что ожидало их временных седоков.
Сергей и Леха тоже не разговаривали и одновременно мечтали о счастливом спасении, чтобы р-раз – и моментально перенестись в гараж, к брошенному «запорожцу» и многим другим приятным вещам, которые прежде и не считались столь уж приятными.
Тютюнин по-прежнему ничего не видел и даже подумывал сбросить шлем, однако внутри было все же уютнее, хотя и довольно душно. Впрочем, это сейчас не имело никакого значения.
– Ты клизму взял? – пробубнил Сергей в свое железо.
– На поясе висит. С водой, – ответил Леха. И, помолчав еще немного, сказал:
– А может, с ним пообщаться можно, а? Давай предложим ему колбаски – пойдем проторенной дорогой.
– Это мысль, – согласился Леха. – Или твой «запорожец»…
– Хорошо, – ответил Окуркин безо всякого воодушевления. «Запорожца» ему было жалко.
Наконец они достигли вершины холма, где свистел на ветру ковыль и жужжали травяные мухи. Лошади остановились. Мул издал негромкий, грустный звук и, подняв голову, посмотрел на черного жеребца.
Тот несколько раз ударил копытом и пошел вперед, совершенно не интересуясь желаниями своего пассажира.
– Удачи, Серега! – крикнул Окуркин со стоящего Трубадура. – Если что, руби с плеча!
Тютюнин не ответил, поскольку жеребец перешел на рысь и за грохотом железа ничего нельзя было расслышать.
Стараясь не вывалиться из седла и при этом еще не уронить меч, Сергей тщетно дергал головой, пытаясь установить смотровые щели напротив глаз.
Временами ему удавалось увидеть небо или голову жеребца, но чаще – ничего.
Неожиданно скакун остановился, да так резко, что Сергей еле удержался в седле. От резкого толчка шлем наконец встал как надо, и Тютюнин увидел дракона.
Тот сидел на лошади, сплошь укрытой белой попоной, так что наружу выглядывали только ее уши и глаза.
Сам дракон был широк в плечах, а его шлем выглядел как голова настоящего чудовища.
Тяжелый двуручный меч покоился на его плече, готовый к немедленной смертельной работе.
«Я пропал», – сказал себе Тютюнин, позабыв про то, что собирался предложить чудовищу Лехин «запорожец».
Страшный противник тронул бока лошади шпорами, и она пошла вперед. Дракон поудобнее схватился руками за длинную рукоять меча и, снова дав коню шпоры, заставил его броситься вскачь. Тютюнин понял, что его атакуют, и попытался замахнуться своим оружием. Почувствовав это движение, черный жеребец двинулся навстречу врагу, и в следующее мгновение шлем Тютюнина снова съехал на сторону.
Где-то совсем близко Серега услышал рычание и свист рассекаемого сталью воздуха. Он успел лишь выставить перед собой меч, и это спасло его от немедленной гибели. Раздался звон, а затем мощный удар по шлему выбил Тютюнина из седла.
Шлем соскочил, и Сергей увидел рослого всадника, который спрыгнул с лошади в попоне и направился к проигравшему. Подойдя к Сергею, победитель приставил свой огромный меч к его груди и сказал:
– Будешь просить пощады, червь?
– Буду, – с готовностью ответил Тютюнин и этим слегка озадачил дракона.
– Но… тебе придется встать на колени.
– Хорошо.
Тютюнин оперся руками о землю и встал, как потребовал победитель, чем лишил его дара речи.
– Ты должен будешь поцеловать мой сапог… – неуверенно добавил дракон, уже без прежней решительности.
– Сколько раз? – деловито осведомился Серега.
– Пять…
– Тогда начнем.
Тютюнин согнулся над запыленной замшей и начала целовать, отсчитывая вслух:
– Раз, два, три, четыре…
На четвертом случилась заминка – в рот Сереге попал камешек, но он сплюнул его в сторону и благополучно закончил испытание.
– Все, ровно пять, – улыбаясь сказал он и поднялся на ноги.
– Но рыцари так не поступают! – в отчаянии воскликнул дракон.
– Как видите, случаются исключения, – охотно прокомментировал Тютюнин.
– Настоящий рыцарь предпочитает смерть унижению! Я это точно знаю – я убила их не одну сотню…
В смятении дракон сбросил шлем, и тут пришло время удивляться Тютюнину – из-под уродливой, выкованной из железа драконьей рожи обрушился водопад каштановых волос.
– Вы женщина?! – воскликнул Тютюнин.