Шрифт:
– Рыцари так не поступают! – гнул свое дракон.
– Но вы ведь женщина, а женщина не может быть драконом! – произнес Тютюнин, впрочем, тут же усомнившись в своих словах.
– Ладно, делать нечего. Придется взять тебя в плен…
– Как скажете, дамочка.
– Я тебе не дамочка! – рявкнула молодая женщина и, схватив за край Лехиной кольчуги, разорвала ее, словно прогнившую тряпку.
– И… извините, я был не прав. Как к вам обращаться?
– Можешь называть меня… мой повелитель.
– Большое вам спасибо. Куда прикажете идти, мой повелитель?
– Иди вон к тем шестам, видишь?
– Вижу, – ответил Тютюнин и пошел в указанном направлении, а его повелительница стала собирать свои трофеи – черного жеребца, оброненный Сергеем шлем и меч.
Чем ближе он подходил к длинному, уходившему к горизонту частоколу высоких шестов, тем более странными они ему казались.
Забор не забор, столбы не столбы. На некоторых сидели вороны и что-то сосредоточенно долбали клювами.
И лишь подойдя достаточно близко, чтобы разглядеть оскал зубов и черноту пустых глазниц, Серега понял, что это.
– Это головы, – сказала женщина, которая почти неслышно подъехала сзади. – Твоя должна была сидеть вон на том шесте.
– Да, – заторможенно кивнул Сергей. – И что вы теперь со мной будете делать, мой повелитель?
– Подумать нужно, – пожала плечами женщина, покачиваясь в седле и свысока поглядывая на жалкого Серегу Тютюнина. – Что-то ты совсем не похож на рыцаря и в седле держался словно куль. Зачем ты приехал? Славы искал или судьбу испытывал?
– Вообще-то мы с другом здесь проездом… – Тютюнин глупо улыбнулся. – Ненадолго…
– Все мы в этом мире ненадолго, – философски заметила женщина.
– А вы случайно не Глоссария? – рискнул спросить Сергей.
Поначалу женщина ничего не ответила, а затем кивнула и характерным женским жестом поправила волосы.
– А меня послали вас от дракона спасать…
– Братец мой? – усмехнулась Глоссария.
– Так точно. Смертью мне пригрозил. Иди, говорит, рыцарь Сирэй, и в жестокой схватке отруби ужасному чудовищу его башку. Пленных, говорит, не бери. От них, говорит, одни неприятности.
– Да уж я вижу. – Глоссария покосилась на Серегу. – Зря я тебя в плен взяла. Убить надо было. Эх, надо было тебя убить. Рыцарь должен умирать красиво. На то он и рыцарь, а ты в плен сдался – нехорошо. Теперь ты покрыт позором.
– Зато живой, – возразил Тютюнин. – И вообще я никакой не рыцарь. Это меня в рыцари ваш братец записал. А я обычный приемщик в фирме «Втормехпошив».
Глоссария настороженно посмотрела на своего пленника. Он говорил непонятные вещи.
– А это, значит, вы все сами? – спросил Сергей, указывая на нескончаемую вереницу насаженных голов.
– Что-то уже было до меня – осталось от прежнего дракона, но я тоже без дела не сижу. Верчусь как белка в колесе. Дети, дом, огород, муж. Да еще эти – прут и прут. Дракон им, видите ли, понадобился. А я так думаю – от безделья все это! Если бы господа рыцари сами брюкву сажали да детишкам пеленки стирали, они бы иначе развлекались.
110
Вскоре частокол ужасных столбов закончился, и Сергей увидел стоявший рядом с кипарисовой рощей дом. Он был обнесен высоким каменным забором и производил впечатление надежной крепости.
– Это мое жилище, – сказала Глоссария.
– Хорошая дачка. Зелени много.
– И мух тоже.
Завидев мать, из ворот выбежали дети. Их было четверо в возрасте от пяти до десяти лет.
– Мам, а чего это ты его не убила? – спросил самый старший мальчик.
– Сама не знаю, – призналась Глоссария.
– Убей его сейчас. Не тащить же человека под свою крышу…
– Что-то ты больно разговорчив, мальчик, – вмешался Сергей, поскольку эта тема ему не нравилась.
От такой дерзости пленника мальчик онемел. Но вдруг глаза его сверкнули огнем, и, приблизив к Тютюнину свое лицо, носившее следы явно аномального происхождения, пацан прошипел:
– Я еще сожру твои кишки…
– Ладно, Гарри, где отец? – перебила его Глоссария.
– В амбаре заперся. Воет.
– Опять воет, – вздохнула Глоссария и, соскочив с коня, отдала поводья Гарри, а трофейного черного жеребца досталось повести второму мальчику, который ничего не говорил и только изредка облизывал губы змеиным языком.
– Клаус, Эсмеральда, идемте домой, – позвала Глоссария двух самых маленьких. – А тебя, – обратилась она к Сергею, – я запру в амбаре.
– Но там же папа, мамочка! – напомнила крохотная Эсмеральда.