Столовый зал оказался довольно большим, в его центре стоял длинный деревянный стол, испещренный царапинами и шрамами.

Усадив гостей на неудобные квадратные стулья, Вуби еще раз поклонился и поинтересовался у великих бобунов, что они желают съесть. Тютюнин опасался, что им снова начнут навязывать сырых аборигенов, однако, к счастью, это оказалось не так.

– Могу предложить вам личинок треножников, этса. Они живые и откалиброванные, чтобы всасывать их через трубочку…

– Что еще? – подавляя вздох, поинтересовался Окуркин.

– Есть дохлоноги, этса, жаклины, а еще отличные дыки. Они хорошо сочетаются с горячим пру.

Старшина замолчал, поглядывая то на одного бобуна, то на другого.

– Чего делать будем? – спросил Тютюнин.

– Пусть все несут – может, мы чего выберем. Едят же люди лягушек.

– Лягушек едят не люди, а французы.

– Ладно. Я заказываю. В общем, так, сержант. Давай неси нам по паре дохлоногов, дальше этих…

– Жаклинов, этса, – с полупоклоном подсказал Вуби.

– Да, жаклинов. Потом – пару дыков и пру.

Приняв заказ, старшина поклонился и оставил гостей одних в пустом зале.

– Е-мое, – осматривая обстановку, произнес Окуркин. – Куда мы попали? Нас дома, наверное, уже с милицией ищут.

– Не факт, – возразил Тютюнин.

– Что значит не факт?

– Может, время остановилось там, у нас.

– Как это остановилось? – снова не понял Леха.

– Ну ты будильник поломанный видел?

– Видел.

– А чего ж спрашиваешь, как остановилось? Вот так и остановилось… Я о другом думаю, Леха. Не податься ли нам на телевидение работать, когда мы снова вернемся?

– А мы вернемся? – с надеждой в голосе спросил Окуркин.

– Конечно вернемся. Как микстура из нас выветрится, так и вернемся.

– Ленка меня убьет…

– Да чего ты ее так боишься?

– Тебе легко говорить, Серега. Ты дома по чердаку скалкой получишь – и спать. А у меня… Я собственными руками людей спасал, – с пафосом произнес Окуркин и продемонстрировал другу обе ладони с растопыренными пальцами.

– Что значит спасал?

– Да понимаешь, на нас в парке хулиганы напали, ну а супруга что-то не в духе была… И хорошо, что их много было, пока она одних била, другие в себя приходили – отдыхали маленько. Так я, пока Ленка не видела, этих ребят за деревья оттаскивал и листьями присыпал, чтобы она не нашла. Так всех и попрятал, а то бы убийство было. Массовое, блин.

В небольшом коридорчике, отделявшем зал от кухни, началась какая-то возня. Были слышно, как несколько аборигенов испуганно хнычут, а старшина Вуби что-то выговаривает им командным голосом.

В конце концов он появился в зале сам, с трудом удерживая два тяжелых подноса, на которых стояли накрытые полусферическими крышками блюда.

С грохотом поставив их на стол, Вуби виновато улыбнулся, раскатав и снова закатав при этом свою нижнюю губу.

– Ловко! – восхитился Окуркин. – Кстати, хорошо бы нам вернуться до пятницы – как-никак матч пивзаводской команды. Банок будет – пропасть. Эй, сержант, какие у нас планы до пятницы?

– Этса, завтра у нас война.

– Ну ясное дело. До пятницы она закончится?

– Думаю, этса, закончится. Вы же на нашей стороне.

– А с кем вы воюете?

– С Ливермором, директоратором Баклинга. Думаю, вы быстро его победите. У него только два больших мусла.

– Только два? – Окуркин выразительно посмотрел на Тютюнина. Тот в ответ пожал плечами. – А что за муслы нам встретятся на этот раз? Такие, с которыми мы и раньше встречались, или другие? – спросил Леха, стараясь получить как можно больше информации.

– Да где же вы, этса, могли видеть других муслов? – удивился Вуби и уставил на Леху свои кошачьи глаза.

– Так это… ваша война у нас не первая…

– Да? – Казалось, старшина был поражен этим известием. – А разве вас, этса, не натянули на барабаны после первой войны?

– На барабаны? – в свою очередь удивился Леха.

– А зачем на барабаны? – осторожно спросил Тютюнин.

– Потому что барабаны из кожи бобунов войны очень ценные, этса. Когда мы сделаем из вас барабаны, мы за них, этса, выкупим обратно город Папоч, который у нас захватил директоратор Абрахам.

– Понятно. А зачем с Ливером воюете?

– Чтобы отобрать город Вахлач. Он нам очень нужен, этса.

– Логично…

Гости замолчали, переваривая услышанное, а Вуби, истолковав это как готовность к началу трапезы, поднял первую крышку.

Оказавшиеся на свету слизни молочного цвета начали быстро расползаться.

– Ну ешьте их, этса! Ешьте! – закричал Вуби.

– Нет, это мы не будем. Сам давай…

– Спасибо, бобуны, этса! – обрадовался старшина. Он выхватил из-под одежды тростниковую трубку длиной в локоть и стал быстро засасывать слизней, издавая при этом препротивнейшие звуки.