Быстро покончив с первой порцией, он вопросительно посмотрел на гостей.

– Остальных съешь в другом месте, не при нас, – сказал Сергей, стараясь не думать, каковы слизни на вкус. – Чего там дальше?

– Дохлоноги, этса… – объявил старшина и, подняв очередную крышку, выхватил странное животное с длинными, как у кузнечика, ногами.

– Нет-нет! – замахали руками гости. – Это мы тоже есть не будем!

И Вуби с благодарностью на зеленом лице сам захрустел тонкими косточками.

– Остались жаклины и дыки, – напомнил Серега. Он посмотрел на Леху. – Глядеть будем?

– А смысл? Они весь живой уголок собрали, чтобы нам скормить… Я курицу простую хочу. Вареную курицу!

– Слышал, Вуби Голдберг?

– Я, этса, не Голдберг, – ответил старшина.

– Не зарекайся. Я спрашиваю, ты слышал, что заказал мой товарищ? Курицу нам надо. Простую курицу.

Видя, что абориген не особенно понимает, о чем идет речь, Тютюнин стал изображать взмахи крыльями и снова спросил:

– Птица у вас есть? Птица.

– Есть, этса, – кивнул Вуби. – Птица есть.

– Вот и хорошо. Пусть ее сварят и принесут нам.

– Я должен доложить директоратору, этса.

– Иди докладывай, только недолго.

Директоратора Марка Чибиса старшина Вуби застал в художественной комнате, где монарх увлеченно разрисовывал новую карту своего королевства. Теперь на ней красовался свежеприобретенный город Вахлач, который Марк Чибис уже считал своим, поскольку не сомневался в возможностях бобунов войны.

– О мой, этса, директоратор…

– А, этса, это ты, старшина.

Монарх косо взглянул на Вуби, затем поднялся из-за стола, чтобы оценить свою работу.

– Как наши, этса, гости? Они съели солдат?

– Нет, этса. Очень странные бобуны. От личинок трехножника отказались, дохлоноги им не понравились, а на дыков и жаклинов, этса, даже не взглянули.

– Да, этса, ну и времена наступили. – Директоратор задумчиво обнюхал левое ухо своим подвижным носом. – Раньше бобуны всегда завтракали солдатами. А что они хотят сейчас?

– Этса… Даже не знаю, как сказать. – От волнения складки кожи на зеленом черепе старшины перекатывались, как океанские волны. – Они требуют ваших певчих дроздофилов, этса.

– Моих дроздофилов?! – воскликнул Марк Чибис, прижимая к груди кисточки. – Этса! Три раза этса! Чем провинились мои птички?

– Это еще не все, мой директоратор. Эти бобуны, этса, потребовали отдельные кувшины для питья и для отправления легких нужд.

– Но какой смысл, этса? Вода, она и есть вода.

– Я пытался выяснить, но они сослались на свои обычаи. Говорят, этса, нужны разные кувшины.

– Интересно, этса, – задумчиво произнес он, – с чем это связано? Ну ладно. – Марк Чибис вздохнул. – В любом случае отнеси им дроздофилов. Пусть сожрут их, этса.

– Бобуны, мой директоратор, хотят, чтобы я сварил птиц.

– Сварил? Какие извращенные потребности, этса. С другой стороны, они же великие бобуны войны. Было бы не правильно ждать от них чего-то другого, этса.

– Справедливо, этса, подмечено. Ну так я пошел за дроздофилами, видимо?

– Иди, этса, видимо…

И старшина ушел. Он забрал из музыкального зала золотую клетку с птицами и отнес на кухню.

Спустя какое-то время уставшие ждать свой завтрак бобуны наконец получили то, что хотели.

В сопровождении осмелевших поваров старшина Вуби доставил важным гостям две тяжелые супницы и установил их на стол.

– Что это? – поинтересовался Леха, который уже был готов есть все что угодно.

– Как вы и заказывали, этса, вареные птицы.

Окуркин сглотнул голодную слюну и быстро снял крышку с супницы. Каково же было его удивление, когда он увидел торчавшие из кипятка желтые скрюченные птичьи лапы.

Осторожно взявшись за них, Леха потянул вверх и вытащил всю птицу целиком, с перьями, выпученными глазами и раскрытым клювом. Конечно, она была мертвой.

– Но перья – откуда здесь перья? – спросил Окуркин.

– Перья были на птице, – невозмутимо ответил старшина. – Перья красивые, этса.

Окуркин хотел что-то сказать, но слов не находил, лишь таращился на богатый трофей.

– Делать нечего, – вмешался Тютюнин и тоже достал свою птицу. – Давай их щипать прямо здесь.