– Преемственность великая штука, Спайк. Ну-ка, что за мусор нам сегодня предложат?

– Позволю заметить, сэр, это не мусор, – сказал кухонный рабочий, чернокожий парень в черных очках по имени Вильям.

– Ну извини, Вилли, я погорячился. – Уиллсон через силу улыбнулся. Иногда политкорректность давалась ему очень нелегко. – Что у нас сегодня из деликатесов? Устрицы, крабы или седло барашка?

– Питательный набор номер 28, сэр.

– Да? А по виду то же, что и вчера.

– Вчера был 37А. И это большая разница, скажу я вам.

– Видимо, только в цифрах, – буркнул Спайк. – И куда, интересно, деваются деньги, выделяемые нам правительством?

– Должно быть, все уходят на костюмы, – съязвил Вильям, подавая два разогретых в микроволновке пищевых набора.

Уиллсон и Кастор молча отошли от раздатчика и сели за свободный столик.

– Иногда я смотрю на таких парней, как Вилли, сэр, и думаю, что скорей бы уж русские пришли. У них там как с политкорректностью?

Съев немного массы непонятного происхождения, Уиллсон отложил пластмассовую ложку и, посмотрев по сторонам, предложил:

– Давай обсудим кандидатуру, Спайк.

– Мне нельзя ехать, сэр. Я не знаю языка, – сразу отказался Кастор, давясь вазелиновым пудингом.

– Кто говорит о тебе? Ты нужен мне здесь.

– Спасибо, сэр. Тогда давайте отправим Техасца. Он уже полгода пьет на своем ранчо – скучает.

– Техасец смелый парень, Спайк, но у него очень странные привычки. Он повсюду появляется в этой своей ковбойской шляпе и в ковбойских сапогах, от которых, между нами, здорово несет конским навозом.

– Зато он отлично стреляет.

– Этого у него не отнять, однако стреляет он только из гладкоствольных «смит-вессонов», которые носит на бедре. Скажи, какой полицейский пройдет мимо этого парня? Он попадался больше двадцати раз, но всякий раз избегал тюрьмы лишь потому, что все считали его идиотом. Техасец идиот, Спайк, и это нужно признать. Что ты, кстати, ешь? Неужели вкусно?

– Нет, – замотал головой Кастор. – Я пытаюсь снять с зубов эту дрянь – она прилипла и ни туда ни сюда.

Кастор снова стал трясти головой и совершать челюстями судорожные жевательные движения.

– Может, тебе ее лучше проглотить? Хотя это небезопасно.

– Нет, сэр, я поступлю иначе…

С этими словами Кастор запихнул в рот целый ворох салфеток и с остервенением жевал их несколько минут под удивленным взглядом Уиллсона.

Затем Спайк выплюнул бумагу на поднос и облегченно вздохнул.

– Все, она осталась на салфетках.

Неожиданно возле столика возник чернокожий Вильям.

– Прошу прощения, сэр, но, если вы хотите добавки, я могу принести. А это, – Вилли показал пальцем на ком жеваных салфеток, – это всего лишь бумага, и она совершенно не питательна.

– Благодарю вас, Вильям. Я это обязательно учту, – политкорректно ответил Спайк и, подождав, пока чернокожий уйдет, с болью в голосе произнес:

– Если придут русские, сэр, я напишу на этого… парня донос. Обвиню его в каких-нибудь страшных преступлениях.

– А я выступлю свидетелем обвинения, Спайк. Можешь на меня рассчитывать.

Они некоторое время молчали, наслаждаясь своими фантазиями. Наконец Кастор очнулся:

– А что, если попросить у наших английских коллег Джеймса Бонда? Агент 007 – это же сила.

– Мистер Бонд уже не тот, каким он был раньше, Спайк. Это и понятно, слишком много времени он отдает киносъемкам. Теперь его знает в лицо каждая собака – куда бы он ни поехал… К тому же я слышал, он того…

– Что того?

– Ну… злоупотребляет косметикой и все такое прочее…

– Да неужели?! – Кастор даже огляделся по сторонам, боясь, как бы их не услышали.

– Представь себе. Недавно был большой скандал, когда он решил демонстрировать дамские туалеты на неделе высокой моды в Лондоне. Чтобы спасти доброе имя Британии, в дело вмешался премьер-министр, а его об этом попросила лично королева…

– Тогда получается, что и Техасец не так уж плох, – осторожно заметил Спайк.

– Получается, – согласился Уилл сон.

– А может, забросить туда «темную лошадку» – кого-нибудь из новеньких и неизвестных?

– С этими тоже нужно ухо востро держать. Был у нас один подающий надежды, которого мы забрасывали еще при Советах. Он быстро смекнул что к чему, закончил там среднюю школу и прибыл в Штаты профессор профессором. Плюсы, минусы, дроби – все знал. Теперь у него свое дело – обувной магазин или что-то там еще.