На последней фигуре он закричал «кукареку» и снова сделался мускулистым танцовщиком.

Пораженные увиденным, Сергей и Леха быстро распрощались и, выскочив на сцену, спустились в зал. Здесь, на разогретых летним солнцем стульях они немного пришли в себя и стали обмениваться мнениями.

– Ну как тебе? – спросил Сергей.

– Непривычно как-то… но талант у него есть.

– Талант есть, – согласился Тютюнин.

– А еще я знаешь чего подумал – зря мы с тобой из последней командировки не привезли парочку этих зеленых ушастых мавров. Мы бы их тоже в какой-нибудь цирк устроили…

– Сказал тоже – из командировки, – усмехнулся Сергей. – А мавры сюда не пошли бы. Мы же с ними из разных миров.

– А как же Палыч? Он ведь как-то здесь примостился?

– Палыч – другое дело. Он тухлую колбасу ест, оттого у него и свойства необычные. Хочешь быть таким же, ешь эту дрянь. – Сергей кивнул на стоявший в отдалении фургон Мифояновского мясокомбината, из которого рабочие с марлевыми повязками на лице выгружали привезенную продукцию.

– Нет, мне такое кушать не дано, – покачал головой Леха.

– Значит, не будет у тебя мавров зеленых и своего цирка, – подвел итог Тютюнин. В этот момент заиграла музыка, и на сцене появился Палыч.

Разомлевший от жары народ радостно забил в ладоши, а сидевшие под зонтиками телевизионщики зажужжали разными хитрыми приборчиками.

И снова, теперь уже из зрительного зала, Сергей и Леха, позабыв про все на свете, просмотрели всю программу от начала и до конца.

Когда же Палыч закричал финальное «кукареку», вскочивший со своего места нетрезвый гражданин громко заорал:

– Елочка, зажгись! Зажгись, туды твою в качель!

Подбежавшие охранники растолкали возбужденных теток и, схватив нарушителя порядка, потащили за фургоны – бить.

– Ладно, давай отчаливать, а то у метро толкучка будет, – сказал Леха, и Сергей с ним согласился.

Уже проходя по парку, они слышали аплодисменты и громкие выкрики, а навстречу, от метро спешили новые волны зрителей, пожелавших прикоснуться к прекрасному.

Сергея дернул за локоть какой-то прощелыга и, улыбаясь частично оставшимися зубами, предложил:

– Предлагаю новейший диск! Верблюжий секс посреди пустыни! Эксклюзивные съемки!

– Нет, не нужно, – отмахнулся Сергей.

– А новый альбом Баскова возьмете? Эксклюзивные песенки!

Опасаясь дорожных пробок, агенты Джонсон и Смит прибыли в аэропорт на целый час раньше и стояли на открытой террасе, слушая гул взлетающих аэробусов.

Чуть в стороне, не слишком далеко от них, курили двое русских контрразведчиков.

Одного из них Джонсон видел впервые. Второй был ему знаком, и они кивнули друг другу.

– Вчера «объекты» посещали шоу, – обронил Смит, глядя на взлетное поле.

– Да, я знаю.

– И общались с самим феноменом – Палычем.

– Это лишь подтверждает ранние сообщения Зи-Зи. «Объекты» и Палыч связаны в одну группу – это понятно. Однако неизвестно, какова ее организация и что за цели.

Сзади в Джонсона кто-то ткнулся, они со Смитом повернулись.

Перед ними стоял абориген здешних мест, в пиджаке поверх грязной линялой майки и в трико с оттянутыми коленками.

– Господа, не выручите ли рубликом? – Субъект протянул грязную руку и, склонив голову набок, слезно добавил:

– Верите ли, на билет до Антверпена не хватает… В дороге воры обчистили, а вообще-то я миллионер.

– Ну хорошо, извольте, – откликнулся Джонсон и протянул страждущему десять рублей.

– Премного вам благодарен, – ответил тот и поклонился. – Как наберу сдачи, непременно верну девять рубликов обратно.

– Не стоит.

Попрошайка ушел. Посмотрев ему вслед, Смит усмехнулся и произнес:

– Как же изобретательны в России эти мелкие вымогатели! Они не изображают голодных, а уверяют, что не могут улететь в Антверпен…

– Привычка русских выглядеть значительнее. Сейчас он насобирает денег, напьется и до самого отхода в пьяное беспамятство будет считать себя миллионером из Голландии.

Так они простояли еще около получаса, развлекаясь деловой и праздной болтовней.

Объявили посадку на рейс до Антверпена, и к дальней площадке с лайнером голландской авиакомпании «Марихуана-Эйрлайнз» подкатил приземистый автобус.