Положив на могилу принесенные с собой фиалки, Фрея достала из кармана миниатюру и, сделав в земле глубокую ямку, закопала ее. Это была копия с портрета Соланж, того, что висел теперь в гостиной «Дюфера». Такова была дань Фреи человеку, который сыграл важную роль в жизни ее семьи.

Она уже вставала с земли, когда послышавшиеся сзади торопливые шаги заставили ее обернуться. Майкл весело, вприпрыжку несся к матери, и ветер играл в его выгоревших на солнце волосах.

– Что-то случилось, Мишель? – тревожно спросила Фрея у сына.

Несмотря на то что в доме было полно прислуги, она не любила оставлять детей одних. И всякий раз волновалась, если приходилось отлучаться, пусть даже ненадолго.

– Нет, мама, – ответил мальчик. – Все в порядке. Просто мне захотелось немного побыть с тобой наедине. В последнее время ты сильно занята, – добавил он уже совсем по-взрослому.

– Ты прав, мы давно не гуляли вдвоем. – Фрея отряхнула ладони от прилипших к ним комочков земли и взяла сына за руку. – Я рада, что ты пришел сюда.

Обратный путь они решили проделать не по берегу реки, а напрямик, через виноградники, – так было короче. Любуясь спелыми гроздьями, под тяжестью которых склонялись лозы, Фрея вспомнила свой первый год в «Дюфере», и все прожитое с тех пор время показалось ей диковинным сном, промелькнувшим подобно мгновению. Если бы не идущий рядом двенадцатилетний мальчуган, то она ни за что бы не поверила в реальность прошедших лет.

Бегство из Англии, угрозы Джоэла, Габриель и новое замужество. Близнецы Жан-Анри и Мадлен, родившееся спустя два года, и совсем недавно появившаяся в семье крошка Женевьева, всеобщая любимица. Неужели все это действительно случилось с ней?

Виноградник расступился, и в просвете показался наполовину оплетенный розами «Дюфер». Фрея радостно засмеялась и крикнула Майклу, чтобы он догонял ее, затем, по-детски расправив руки, как крылья, устремилась к своему дому.

– Ты счастлива?

Неожиданный вопрос Габриеля застал ее врасплох. Фрея ненадолго задумалась, прежде чем ответить. Она только что покормила дочку и теперь с нежностью смотрела на личико спящей малышки. Садовые деревья сплели из ветвей над ними зеленый шатер и ласково шелестели листвой.

– Смотря что понимать под счастьем. Если возможность жить в спокойствии, рожать детей, наблюдать, как они взрослеют; уверенность, что рядом есть любимый человек и ты постоянно нужна ему как воздух, как вода, тогда да, счастлива. Но если вообще… Кто из людей может быть абсолютно счастлив?

– Чего же тебе не хватает? О чем ты мечтаешь?

– Не знаю. Иногда мне хочется жить вечно, чтобы увидеть «Дюфер» таким, каким он будет лет через двести. Интересно узнать, станут ли люди лучше, поболтать с собственной правнучкой в конце концов. – Фрея тихо рассмеялась. – Увы, Габриель, тебе не повезло: ты женился на безумной фантазерке. Сколько ни дай мне счастья, все мало. Я такая жадная!

– Ты не фантазерка. – Габриель ласково посмотрел на жену, отмечая, что роды только прибавили ярких красок ее красоте. – Жить вечно… Разве наши дети не есть продолжение нас самих? А после того как ты подарила мне троих детей, не считая Мишеля, никто не посмеет упрекнуть тебя в жадности. Слишком многое ты отдала этой земле. Теперь твой черед принимать подарки.

– Подарки? – удивилась Фрея. – О чем ты говоришь?

Габриель заговорщицки улыбнулся и махнул кому-то рукой. От дома отделилась человеческая фигура и направилась к ним. В подошедшем Фрея с удивлением узнала Люсьена. По ее мнению, он все еще должен был находиться в Париже, на выставке, куда она отправила с ним несколько первых бутылок молодого коньяка под маркой «Солнце». Ей самой из-за недавних родов не удалось поехать.

– Что-нибудь случилось? Почему ты так быстро вернулся?

Люсьен засмеялся и, склонившись, поцеловал в пухлую щечку Женевьеву, которая доводилась ему крестницей. Та сонно причмокнула губами.

– Габриель, – произнес он, – возьми у жены ребенка. Я не желаю, чтобы малышка пострадала, когда ее мать узнает, кто получил гран-при на выставке.

– Ты намекаешь, что «Солнце»… – Фрея от волнения осеклась, боясь поверить в услышанное.

– Да, да, да! – воскликнул Люсьен. – Мы победили! Ты победила, Фрея!

Слезы радости брызнули из глаз молодой женщины, и она, стыдясь своей слабости, склонила лицо к дочери.

Глубокая ночь сгустилась над «Дюфером», оберегая мирный сон его жителей. Любопытная луна в сопровождении звезд заглянула в окна дома, пробежалась по садовой дорожке, скользнула по плетеному креслу и удивленно замерла, ибо в забытом хозяевами на столе широком бокале, согреваемое августовским ветром, плескалось солнце…

КОНЕЦ