– Где она? – прошептала Роми.

– Дальше, Паселей покажет. Я сейчас схожу на разведку. Лаймо, задвинь засов.

Шертон пешком дошел до дворца. Там уже знали, что он теперь «свой». Порасспрашивав разбойников, он выяснил, что Сасхан Благодетель нынче вечером занят: в тронном зале будет заседать Высшая Палата Нищих – революционное правительство Нищей Халгаты. «Так что, ежели у тебя какое дело к Благодетелю, пускай оно подождет до завтра». Все это Шертона вполне устраивало, и он отправился обратно.

Перегнувшись через бортик, Роми, Лаймо и Бирвот заглядывали в Обсидиановую яму. А Нэрренират снизу вверх смотрела на них.

– Великая, мы с вами должны заключить договор… – робко откашлявшись, начал Лаймодий.

– Я тебя слушаю, – отозвалась богиня.

Пока они шли по гравийной дорожке, мельком косясь на зверей в клетках, Лаймо чувствовал себя уверенно: в таких делах он искушенный профессионал – государственный служащий, чиновник Департамента Налогов и Сборов! О договорах и сопутствующих им подводных камнях он знает все, его не проведешь. И он вызвался быть первым, чтобы Роми, не обладающая его опытом, могла посмотреть, как это делается.

Но сейчас, услыхав хриплый голос Нэрренират, Лаймо растерялся: он ведь заключает договор не с кем-нибудь, а с великой богиней… Богов надо чтить.

– Что же ты замолчал?

– Ну… извините… – Он еще больше смутился. – Я чту вас, великая… Вы не могли бы обещать… Предварительно, перед тем как мы вас выпустим… что вы больше не будете пытаться меня съесть?

– Обещаю, что не буду пытаться тебя съесть. Ни в сыром виде, ни в жареном.

– И ни в каком другом! – испугавшись, что он может что-нибудь упустить, крикнул Лаймо.

– Да, ни в вареном, ни в засахаренном, ни под соусом… Я ничего не забыла?

В глазах у Нэрренират мерцали непонятные искорки, это его насторожило.

– Вообще ни в каком приготовленном виде! Ни в сыром, ни в приготовленном!

– Обещаю, ни в сыром, ни в приготовленном. Это все?

Хорошо бы денег попросить… Если мать узнает, что у него был такой шанс, а он оплошал… Но Лаймо окончательно стушевался и смог только пролепетать:

– Спасибо, великая, вы очень милостивы ко мне…

Выпрямившись, он встретил взгляд Роми и сконфуженно развел руками. Ладно, как бы там ни было, а Нэрренират его не съест.

– Теперь я. – Роми наклонилась к решетке. – Ты должна обещать…

– Кто подбил тебе глаз? – перебила богиня.

– Никто. Это для маскировки. Вот что, нам надо разобраться…

– Ну конечно, Роми, разберемся. Я догадываюсь, каково твое условие, и готова пойти навстречу. Мы все отлично уладим, не беспокойся! Даю слово, я не сделаю с тобой ничего такого, что тебе не понравится.

– Хорошо, это меня устра…

Кто-то слегка толкнул ее. Лаймо. Отступив от бортика, он состроил дурацкую гримасу и выразительно помотал головой. Роми нахмурилась: мало того, что он свой договор заключил, не показав профессионализма, о котором столько распространялся, так еще и ей мешает! Она вновь склонилась над ямой:

– Мы договорились, Нэрренират. Больше мне от тебя ничего не надо.

Когда она выпрямилась, Лаймо сделал рукой жест вокруг шеи и закатил глаза, изображая удавленника. Нашел время дурачиться… Роми хотелось его стукнуть.

К яме шагнул Бирвот:

– Приветствую вас, великая богиня! Меня зовут Бирвот, я маг. Буду рад вам услужить, однако у меня тоже есть условия…

– Говори.

– Не соблаговолите ли вы заплатить мне, как и Шертону, миллион золотых наличными? Я собираюсь перебраться в Панадар, и мне понадобятся средства к существованию.

– Миллион скер. Принято. Еще?

– Даже если вы будете мной недовольны, вы не причините мне никакого вреда, ни непосредственного, ни опосредованного.

– Согласна. Что-то еще?

– Последнее условие… Мы проверяли, работают ли врата-выход, и в Панадаре я уже побывал. Я провел там всего два дня, но под действием солнца у меня начали болеть глаза, воспалилась кожа. Не могли бы вы избавить меня раз и навсегда от этих недугов?

– О, это нетрудно. Если кое-что подправить в структуре твоих глаз и ввести защитный пигмент в клетки кожи…

– У меня кожа не в клетку! – глянув на свою руку, запротестовал маг. – Просто она очень белая по сравнению с кожей панадарцев.