Суд проглотил оскорбление. Во-первых, облик безоружной богини на всех наводил оторопь; во-вторых, Нэрренират единолично контролирует важнейшие наземные транспортные артерии Панадара, и конфликт с ней может обернуться катастрофой для экономики. Даже если виновник спрячется за периметром Хатцелиуса, Высшая Торговая Палата никогда ему этого не простит. И наконец, в-третьих, всем хотелось, чтобы эскалаторы Верхнего Города опять заработали.

Мысленно взвесив эти пункты, судья низко поклонился и промолвил:

– Вы оказали нам большую честь, великая! Мы немедленно рассмотрим ваш вопрос, а уголовное дело подождет. На какую собственность вы милостиво предъявляете права?

– На нее! – Лапа с когтями, сверкнувшими в солнечном луче, указала на подсудимую.

Повисла пауза. В тишине прозвучал дрожащий голос Романы:

– Нэрренират, я не собственность!

Богиня на это не отреагировала.

– Она совершила тяжкое преступление и приговорена к смертной казни. – Огорошенный судья оглянулся на своих коллег. – Это наши, человеческие дела…

– Девчонка принадлежит мне по древнему праву, – оборвала его Нэрренират. – У нее на руке мой Знак. Или вы…, хотите послать на… Уфмонский договор?

По закону на любого, дерзнувшего грязно выругаться в стенах Храма Правосудия, налагался солидный штраф, но сейчас об этом почему-то никто не вспомнил.

– Вы заблуждаетесь, великая, – возразил судья. – У нее на руке нет вашего Знака.

– Она думает, что выжгла его, но Знак всего лишь закрыт коростой. Уберите свой… магический экран, я исцелю ей руку, и вы, недоумки, сами увидите.

Люди начали переглядываться. Прокурор воскликнул:

– Так, значит, это она – ваша избранная жертва? Она уклонилась от участия в жертвоприношении, это новое отягчающее обстоятельство!

– Из-за нее не работают эскалаторы! – подхватил кто-то из публики.

– И не будут работать, пока я не получу ее, – перекрыла шум Нэрренират. – Маг, убери экран.

– Вы мне об этом не сказали, – повернувшись к Романе, с упреком заметил адвокат.

Девушка не ответила. Она выглядела растерянной и напуганной, но оцепенение, охватившее ее во время зачитывания приговора, прошло.

Пошептавшись со старшим судьей, маг извлек из-за пазухи оправленный в золото амулет, управляющий магическими полями внутри Храма Правосудия, но тут его жестом остановил другой судья, переговоривший перед этим с матерью Вария Клазиния.

– Подождите! Великая Нэрренират готова продемонстрировать нам Знак, но это будет незаконно. Никто не сомневается в правдивости ваших слов, великая, – он старался держаться подальше от богини и говорил, выглядывая из-за чужих спин, – но теоретически вы можете отметить преступницу своим Знаком в момент исцеления. Поэтому, дабы закон не был нарушен, проверить ее на предмет Знака должно незаинтересованное лицо!

– Так позовите сюда целителя. – Нэрренират раздраженно хлестнула по полу хвостом. – И поскорее, мне надоело ждать. Если вы будете вот так транжирить мое время, смертные, я в полтора раза подниму тарифы на грузовые перевозки по рельсовым дорогам!

Зловещая угроза произвела впечатление: старший судья велел одному из стражников со всех ног бежать за целителем.

– Есть более простое решение, – заговорил второй судья после новой короткой консультации с матерью Вария. – Если Знак богини – под коростой, достаточно будет срезать коросту, чтобы убедиться…

– И мы это сделаем, если господин маг уберет экран, – подхватил Клазиний-царедворец. Выступив вперед, он кивнул одному из стражников: – Дай-ка мне нож!

Об этом немолодом, но до сих пор красивом мужчине с глубоко посаженными холодными глазами, в эффектном темном плаще с серебряным шитьем Парлус слыхал немного – и ничего хорошего. В юности знаменитый дуэлянт, ныне расчетливый и жестокий интриган, нежно привязанный к убитому племяннику. Встретив его властный взгляд, стражник вынул из ножен на поясе и протянул ему церемониальный кинжал. Клазиний кивнул магу.

Романа прижалась лопатками к шершавой гранитной стене позади скамьи.

– Я протестую! – громко сказал адвокат. Усмехнувшись, царедворец медленно направился к девушке.

– Вы что, смертные, охерели? – рявкнула Нэрренират. – Я избрала Роману До-Энселе для жертвоприношения, и я хочу получить ее в неповрежденном виде!

– Это поправимо, великая. – Клазиний отвесил в ее сторону холодно-элегантный поклон. – Мы срежем коросту и посмотрим, а потом, если на руке есть ваш Знак, ее можно будет исцелить.