«Он намекает, что неплохо бы организовать государственный переворот? Что ж, я не против сыграть в такую игру – но по своим правилам и на своих условиях».

Галерея завернула за угол и вывела их на задний двор, где находились хозяйственные постройки. Тут царила сумятица, стражники-непрофессионалы пытались оттеснить к воротам двух мужиков, которые рвались к черному ходу, крича, что им надобно поскорее «пасть ниц пред их величествами и молить о защите от напасти». Титус заметил, что у мужика постарше одежда в крови. Перемахнув через перила галереи, он направился к спорящим.

– Что случилось? Да отпустите их, пусть объяснят!

– Напасть, господин, какой раньше не бывало… – затараторили мужики.

– Ты ранен? – перебив, обратился Титус к старшему.

– Не, господин, это кровь свинки! Я ее за задние ноги к себе тянул, не хотел супостату добро отдавать, а оно цап за голову – и заглотило, прям у меня из рук! Я его тогда в сердцах обложил по-нашенски, а оно…

– Кто – оно?

– Адский черный зверь! – выпалил парень помоложе. Малевот, успевший сбежать по лестнице и присоединиться, испустил за спиной у Титуса тоскливый вздох.

– Давайте сначала, – потребовал Титус. – Кто вы такие?

– Королевские пастухи мы, господин. Нас все тут знают. Стадо пасли, а оно ка-ак из лесу выскочит… Огромадное, черное, зубы как ножи! Четырех королевских свинок зарезало, остальные убегли.

Министр, слушая все это, морщился, словно раскусил лимон.

– А вдруг они говорят правду? – покосившись на него, шепнул афарий.

– Адского черного зверя нет! – сердито прошептал Малевот. – Ежели до святых отцов дойдет, что мы потакаем ереси… Это всего лишь традиционная народная байка, а свинок сии негодники втихаря продали купцам!

– Я не утверждаю, что это был адский черный зверь. Вдруг сюда забрело какое-нибудь неизвестное вашим ученым хищное животное из дальних земель? Взгляните, они оба напуганы, это не притворство.

– Гм… В стороне зноя водятся странные чудовища, но в наших краях для них слишком холодно.

– Бывает, что отдельные особи меняют среду обитания и приспосабливаются к новым условиям. – Титус вновь повернулся к мужикам: – Как выглядело животное?

– Чешуя на ём, будто рыбья, но большая, черная и блестящая, – заторопился старший мужик. – Ростом велико, не во всяку дверь пролезет. Лапищи, как колонны, с когтями. Хвостище толстый, на конце острый, да еще вьются жгуты какие-то черные… Пасть вот такая! – Он развел руками. – Запаха нет, хотя от зверя должон быть. Движется ловко и скоро, а весом грузное…

– И ругается матом, как наш старшой, – вставил молодой пастух.

– Что?! – Малевот, до сих пор слушавший с серьезным и обеспокоенным выражением лица, побагровел. – Так вы нас дурачите, олухи? Своих господ дурачите? Гнать их отсюда в шею! Гнать, живо!

Пастухи порывались что-то еще добавить, но стражники, навалившись скопом, вытолкали их за ворота.

– Никогда раньше народ так не наглел! – массируя сердце, пробормотал министр. – Никогда…

Отпихивая с дороги стражников, Титус выскочил на улицу. Ему не верилось, что это был розыгрыш. В школе Ордена его учили отличать правду от лжи. Искушенный, тренированный противник мог бы ввести его в заблуждение, но не эти два мужика с ошалевшими глазами.

Уйти далеко они не успели. Титус догнал их возле поворота, где грязная скользкая улица огибала круглую постройку из неошкуренных бревен.

– Эй, постойте! Доскажите мне про зверя. Где вы его видели?

– На королевском пастбище, что возле Кайвакского леса. Оно, значит, из чащи выскочило и в чащу потом убегло, пожрамши. А что ругается, так то чистая правда! Не хотел я ему королевскую свинку отдавать, как за свое держался, а оно цап – и схамало. Я его тогда сгоряча обложил по-всякому, и вдруг оно в ответ непотребной человечьей речью давай меня крыть, и по матушке, и по батюшке… Да так заковыристо – заслушаешься! Он вот слыхал, не даст соврать, а больше никто не верит…

Старший пастух опустился на корточки, прислонился к замшелому каменному фундаменту, хрипло дыша. Не лжет, подумал Титус. А что до мата… И в Панадаре, и в иных мирах есть животные, способные воспроизводить человеческую речь. Попугаи, вороны, садовые флиссы, колонии некоторых эсиприанских насекомых… Подобные твари вполне могут водиться и в Облачном мире.

Молочно-белый туман затопил лес, и те из гигантских деревьев, что росли в десятке-другом ярдов от поляны, казались нереальными, едва намеченными. Дальше не было ничего. Ощутимой вещественностью обладал совсем небольшой клочок пространства, в центре которого весело пылал костер из сушняка.

– Бирвот обещал просмотреть свои книги и уточнить. Он предполагает, что врата-выход находятся в Лойзирафе, на юге – в стороне зноя, если по-здешнему. Он сам предложил нам свою помощь.

– А чего он хочет взамен? – спросила Нэрренират.

– Билет в один конец до Панадара.

– Хм… Если он вытащит меня из этой ямы с дерьмом, я щедро вознагражу его.

– Мы ему пока про тебя не рассказывали. Не все сразу. Люди этого мира не привыкли общаться с богами.

– Здесь нет богов.