– Только не вызывай лекаря, -попросила она ослабевшим голосом. – Нас тогда поймают. Ничего, я как-нибудь поправлюсь… И мы найдем себе таких мужчин, какие моим фрейлинам не снились…

Под конец голос слегка задребезжал: ее начинал колотить озноб.

Дафна послала коридорного за наемной каретой. У нее было несколько адресов, записанных в разное время на всякий случай. Мысль о том, что она утащила с собой подругу на верную смерть, так ее напугала, что она сгребла вещи в саквояж кое-как и чуть не забыла жезл из королевской сокровищницы. Футлярчик у него такой потертый, неприметный… Хорошо, что все-таки спохватилась.

Две пересадки, чтобы запутать следы. Элше опять превратилась в «младшего брата», но конспирация не помешает.

Марабайский пригород. Высокие заборы, громадные раскидистые деревья, и под их сенью прячутся старые бревенчатые дома. Так ловко прячутся, что, бывает, не сразу поймешь – дом это или сотканная из зеленовато-коричневых теней иллюзия.

Еще раз сверившись с координатами в записной книжке, Дафна дернула за шнур колокольчика. Хрипло залаяла невидимая за забором собака, потом заскрипела дверь. Знахарка Досифея оказалась рослой костлявой женщиной в темном балахоне с замысловатой цветной вышивкой на вороте и подоле. Черные с проседью космы перехвачены кожаным ремешком, карие глаза кажутся одновременно и приветливыми, и хмурыми.

Версия о «больном брате» – главным образом для ушей возницы экипажа. Элше едва могла переставлять подгибающиеся ноги, Дафна поддерживала ее с одной стороны, знахарка с другой.

– Это не брат, а моя сестра, – шепотом объяснила Дафна, когда их отрезала от улицы захлопнувшаяся калитка, и рядом не осталось других очевидцев, кроме цепного пса, высунувшего из будки лобастую голову в репьях. – Ей тринадцать лет. Еще вчера все было в порядке, а на рассвете стало плохо. Мы вчера съели много мороженого – может быть, из-за этого?

В доме пахло сушеными травами и горячей гречневой кашей. Темная древесина, приглушенный медовый свет, как будто жилище устроено в дупле старого дерева. Изрядный беспорядок, словно вещи здесь живут самостоятельной жизнью и в отсутствие хозяйки переползают с места на место. Складывалось впечатление, что Досифея прислугу не держит, а самой прибираться недосуг.

Устроив пациентку на лежанке, накрытой ватным одеялом, знахарка ее осмотрела, пощупала вялые запястья, голову и солнечное сплетение, потом смерила неодобрительным взглядом изнывающую в ожидании диагноза Дафну.

– Лечить ее возьмусь, если не будешь врать.

– Но… – Дафна замялась.

– Ей не тринадцать лет, а столько же, сколько тебе. И она не целка, ее несколько мужиков имело, все были немолодые. Из какого борделя? Что, язык проглотила? Вы не сестры.

– Мы не из борделя, просто все так сложилось… – преодолев замешательство, выдавила Дафна. – Мы родственницы, то есть ее выдали замуж за моего родственника и опекуна, а он после затмения снов сошел с ума, и теперь мы от него прячемся.

В конце концов, это была чистая правда.

– Вчера мы остановились в гостинице, а сегодня утром она проснулась совсем больная, – добавила девушка. – Вы сможете ее вылечить? Я заплачу.

– Хотя бы знаешь, какой дрянью ее пичкали?

– Нет… Вы имеете в виду лекарства?

– Твоя подружка обладает Силой, и эту Силу в ней сызмальства глушили. Могла бы стать чародейкой… Что-то древнее и мощное, по материнской линии. Это зелье, убивающее магический потенциал, заодно подтачивает жизненные силы, и девчонке давали укрепляющие снадобья. Вчера она не получила того, что нужно, и началась ломка. Снадобья, которыми ее пользовали, -палка о двух концах: они эффективные, но вызывают привыкание. Руки бы тем коновалам поотрывать и дурные головы порасшибать, не могли подобрать что-нибудь безвредное… Выходить можно, но придется повозиться. Как ее звать?

– Эл.

– А полное имя?

– Не могу сказать, извините, – Дафна, чуть не плача, помотала головой. – Честное слово, не могу. Пусть будет просто Эл. Пожалуйста, постарайтесь ее вылечить. У меня есть деньги, я сама буду за ней ухаживать, я могу выполнять любую работу по дому. Пожалуйста, помогите ей. Это я виновата, что все так получилось.

– Не ты, – вздохнула Досифея, уже не так сердито. – Другие. Ладно, саквояжик свой поставь вон туда в угол, никто его не тронет, и сейчас наперво постель ей постелешь. Первое время она будет лежать пластом и ходить под себя, будешь за ней убирать.

– Она поправится?

– Поглядим. Не стану врать, у меня таких пациентов еще не было. Ох, изверги косорукие, надо же такую мерзость с девчонкой сотворить… И не распускай нюни, этим делу не поможешь.

Архицельс, верховный маг Королевства Траэмонского, – личность вельми опасная, даже если он пришел к тебе на аудиенцию, как нижестоящий к вышестоящему, с соблюдением всех протокольных требований. Тут гляди в оба и язык не распускай понапрасну.

– Есть какие-нибудь новости? – устало и встревоженно, как подобает удрученному приключившимся несчастьем главе государства, осведомился консорт.