– Ты свою повязку с ребер когда снимешь?

– Пока еще болят, так что не знаю, – соврал Марек.

– Как снимешь – не выбрасывай, отдай мне. Я бинты порежу на кусочки и в дело пущу. Во, знаешь, еще бы этих самых достать… Женских ежемесячных, и чтобы уже использованные… Ну, ты меня понял? Вот это будет натуральная эстетическая бомба! Я у Берты попрошу, чтобы в помойке не рыться. Кстати, тут такие дела, что я кой-чего не понял… Знаешь, где меня сегодня утром эльфы носили, пока ты дрых на моей кровати? Я же решил в аптеку сгонять за обезболивающими пилюлями, а то вдруг кого-нибудь из нас опять отдубасят. Прихожу, а там на ценниках такие цифры, что у меня аж гляделки чуть на лоб не вылезли, и повешено объявление: все лекарства для малоимущих бесплатно по рецептам. Новый закон, королевская забота о народе. По-моему, какая-то хрень эльфийская. Я тогда ноги в руки – и на черный рынок, там, хвала огровым богам, пока все по-прежнему. Так не забудешь насчет своих бинтов, ага? А я картину, для которой они будут использованы, назову «Умирающий эльф».

В дверь негромко, но настойчиво стукнули. Появился гоблин в полосатых брюках и засаленной замшевой жилетке, на шее несколько цепочек, по виду из фальшивого золота.

– Художник, ты эльфа предупредил?-осведомился он многозначительным угрожающим полушепотом.

– Предупредил, – опередив хозяина мансарды, отозвался Марек.

– Пошли тогда. Я от нее. Только имен вслух не называй, не будь дураком. И надень темные очки, не светись, если не хочешь, чтобы тебя уволокли в Сильварию и там поимели во всех позах.

– А по загривку? Здесь лестницы крутые, всю свою бижутерию по дороге растеряешь.

То ли этот гоблин слышал об инциденте в Камогне, то ли побоялся вызвать недовольство Лунной Мглы, но хамить сразу перестал.

– А че тебе такого сказали? Я привык по-простому, без ваших вежливостей, че ты с ходу окрысился, как ненормальный? Пошли, она ждет.

Шестиэтажка с меблированными комнатами, недавно отремонтированная и пока не заселенная. Дверь подъезда провожатый открыл отмычкой. Шельн ждала в одной из комнат. Новенькие обои в цветочек, в окно бьет косое городское солнце, все еще не выветрившиеся запахи краски и побелки смешиваются с запахом подержанной мебели.

– Ты постой на стреме,-приказала Шельн гоблину, безропотно подчинившемуся. – А ты садись и выкладывай все по порядку.

– Спасибо за обереги.

– Мне бы хотелось услышать что-нибудь поинтересней «спасибо». Кстати, что же ты так оплошал? Подался в рыцари андеграунда, а ведь мог бы женить на себе консорта!

– Консорт женат на королеве, – усмехнулся Марек, вспомнив дурацкую сцену в покоях у Дафны.

– О, это ведь до следующего весеннего Равноденствия. Стать консортом во второй раз нельзя, и по истечении своих полномочий он задумается о законном браке, все они так делают. Вот бы и воспользовался… И все праведно наворованное за этот год досталось бы тебе.

– Ага, и в придачу срок за мошенничество и по морде от графа норг Парлута.

– Да ну, ты бы после свадьбы уж как-нибудь убедил графа, что это несущественный момент,-ухмыльнулась Шельн.

Марек почувствовал, что уши горят, и пожалел о том, что поддержал этот обмен остротами. Все-таки он не эльф, чтобы считать такие вещи необидными и вполне себе нормальными. Траэмонское буржуазное сословие, к которому он принадлежит, придерживается других представлений о морали.

– Неудачно пошутила, не сердись. – Лунная Мгла подарила ему извиняющуюся улыбку. – Расскажешь о своих приключениях? Я, кажется, отмочила глупость – послала гоблинов за кофе. Не донесут ведь, паршивцы, так что придется нам беседовать всухомятку.

Дружбу Марека с Сотрапезниками она одобрила, как «хитроумный финт».

– Лишь бы твое имя не попало в газеты, а в остальном -то, что требуется. Без наводки Гил вряд ли догадается искать тебя в компании такого пошиба. С точки зрения эльфа, это омерзительное времяпрепровождение. Для них большое значение имеет эстетика… Кстати, опять же с этой точки зрения, Довмонт норг Рофенси подвергся чудовищному наказанию, которое хуже смерти. И поделом… Один из тех редкостных случаев, когда я полностью солидарна с Гилом. Обычно темные эльфы просто убивают полукровок, которые по их представлениям не достойны инициации, а здесь – нечто из ряда вон выходящее.

– Я слышал и о более жутких случаях, но не знаю, правда или нет. Рассказы о том, как они мстят роэндолским эльфам -вырезают у них внутренности заживо. Когда я спросил об этом у Гилаэртиса, он пообещал мне потом все объяснить. – Марек неприязненно сощурил глаза, словно заранее возводя преграду между собой и обещанными объяснениями.

– Ну, разумеется, – кивнула Шельн. – Что еще он мог сказать, если это истинная правда? И месть, и одна из составляющих инициации. Сначала тебя научат стойко терпеть собственную боль, а следующий урок – переносить как ни в чем не бывало боль тех, кого изуверски истязают в твоем присутствии, да еще собственноручно причинять ее, получая от этого удовольствие. Если они тебя опять заберут, от этого никуда не денешься.

– Да я лучше Гилаэртиса убью!

– И не пробуй – проиграешь. Убить его не под силу даже мне. А вот если ты не попадешься, это будет именно то, что надо. Можешь мне поверить, это его невыносимо раздосадует и расстроит, и червячок тоски надолго поселится в его темной душе. Главное, не соглашайся выслушивать никакие объяснения, он все равно тебя обманет.

Пинту кофе в битом металлическом термосе им все-таки принесли, и две чистые кружки в придачу. Видимо, Шельн пожаловалась на свой промах, чтобы сгладить впечатление от задевшей Марека шутки. Гоблины видели в ифлайгри чуть ли не божество, так бы они и позволили себе выхлестать кофе, предназначенный для госпожи Лунной Мглы!