— На Индии, надеюсь, заработаем и репутацию, и очень неплохие деньги, учитывая то, что мы с тобой лично ничего не делаем! — потер руки Чертков. — Только бздим, чтобы не сорвалось!

Он, как всегда, был прост и лаконичен!

От нашей с Егеревым компании Гупта получал огромный откат, а его фирма тем временем должна была поставить по привезенному мной контракту пять контейнеров «того самого» черного чая и специй. Мы будем продавать эту дрянь, пусть даже в убыток. Какую-то мелочь потеряем, зато покажем оборот и активную деятельность. Хотя, честно говоря, я надеялась и на то, что чай тоже сможет приносить прибыль.

Несколько дней я по понятным причинам не общалась с партнерами и на всякий случай спросила Черткова:

— Там, насколько я помню, только чай, немного перца и карри. Больше они ничего не вписали в спецификацию?

— Сейчас посмотрю. — Игорь Борисович с интересом зашелестел знакомыми листочками. — Нет! Ты невнимательно смотрела! Он нам еще поставит две тонны палочек!

— Каких палочек? — не поняла я.

— Ну этих… — Он, напрягая память, поморщился и щелкнул пальцами. — Ну, которые горят! Как они, бишь, называются?! О! Вспомнил — восточные зловония!

— Благовония! — поправила я.

— Да, да! Ты их особенно активно продавай!

— Да вы что, Игорь Борисович! Где их продашь?

— Где-где! В Караганде! Кстати, это идея! Отправь их кому-нибудь на консигнацию в СНГ. За взятку, разумеется! У тебя в Средней Азии кто-нибудь есть?

— В Киргизии клиенты были, — вспомнила я старую компьютерную эпопею.

— Вот и отлично! Шли туда половину всего этого говна: и палочки, и перец, и чай!

— Они зеленый чай пьют, а у нас — черный!

— Да ну их на хрен! Пусть к черному привыкают! На халяву-то! Нам же от них не столько деньги нужны, сколько имя и суета вокруг него! И здесь мы тоже будем свой товар продвигать! Мы должны быть на виду!

— Ясно. Фирма веников не вяжет — фирма делает гробы!

— Отлично. Кстати! Над проблемами господина Чатурвэди мы работаем. Если будет звонить, скажи, что занимаемся. Самое простое, кстати, — это с двойником твоим, с Анитой этой самой. Апелляция вроде бы прошла успешно, как и ожидалось. Дело пересматривается. Российские власти втихаря пошлют всех контролеров-наблюдателей подальше и тебя выпустят. То есть реально выпустят ее. Она, конечно, в рубашке родилась — за мента всего полгода отсидела! Так что, если гепатит ее не приберет, Лалит ее не только увидит, он еще и трахнуть сможет.

— Но вряд ли захочет! — заметила я.

— Его дело! — миролюбиво отозвался Чертков. — Самое сложное — отбить назад его помещение. Но потом он наш! Пусть только попробует не через нас по Ирану и Ираку работать!

Сразу после окончания семидневного траура мне позвонил Леня, сказал, что в новом учебном году продолжит работу в своей школе, но будет по возможности приезжать ко мне в Москву. Я чувствовала какую-то недоговоренность и напряжение в его голосе. Это одновременно и пугало меня, и приводило в бешенство. Какого хрена он не соглашается прилетать ко мне столько, сколько я захочу! При чем здесь его учительская зарплата?! Я проездной на самолет могу ему купить! И мне плевать, сколько это стоит! Все это я как могла спокойно и корректно высказала по телефону Ольге. Она уже неплохо меня понимала, наверное, даже лучше, чем ее брат.

— А как ты думаешь, — ответила она мне. — Ему как мужчине понравится, что ты будешь за все платить сама? И кстати, если понравится, я не уверена, что твое отношение к нему останется неизменным. Или я не права?

— Мне, прости, плевать, права ты или нет! У меня есть мужчина, любимый мужчина, а я не могу видеть его, обнимать его, спать с ним! У меня что — десять жизней?

— Ты хочешь, чтобы я помогала тебе или чтобы просто соглашалась со всем и вздыхала в трубку?

— Ты сама знаешь ответ!

— Тогда пойми, я не могу его заставить приехать к тебе! Я не могу заставить его любить тебя!

При этих словах я наконец впервые всерьез задумалась о Ленином отношении ко мне. Какая, к черту, любовь! Сколько лет прошло с нашей первой встречи! Кого он увидел сейчас перед собой вместо влюбленной в него по уши свежей и чистой девочки? Кого? А, вот кого — богатую молодую бабу, переспавшую с кучей разных долбоебов, родившую дочь хрен знает от кого и теперь желающую заполучить его за любые деньги! О какой любви тут может идти речь?!

— Все понятно, — сказала я Оле. — Извини, я просто сдурела! Я поняла теперь, что он меня не любит. И он прав! Я виновата перед ним. Со мной у него связаны одни проблемы и несчастья.

— Ты спасла его! И не только его, но и всех нас!.. Папа только не дожил… и оставил ему какое-то странное письмо.

— Спасла его не я! И ты это знаешь — просто нам всем повезло! Я не буду больше звонить сама! Прощай!

— Постой! — выкрикнула Оля, чтобы я не успела положить трубку. — Ты не права! Я говорила с ним и уверена в том, что он тебя… в общем, не сомневаюсь в его отношении к тебе. Просто то, что сделал тогда этот целитель, было чудо, но не сказалось на его…