Не было никакой проблемы вызвать такси, но мне захотелось несколько дней покататься по острову самой. Я осознавала, что еще через неделю мое пузо просто упрется в руль и самостоятельные поездки станут невозможны, а потом вообще будет не до просмотра достопримечательностей. Получить в аренду удалось только малюсенькую «Судзуки». Больше, собственно, у нас в поселке взять было нечего, но для местных условий и это было отлично. Ни о каких пробках речи не было, и кондиционер отлично заменялся открытыми настежь окнами.

На прием я попала сразу. Врач оказался очень симпатичным и обходительным, но не тайцем, правда, а индусом по имени Харикумар. В самом начале приема он дал мне свою визитную карточку и велел в случае малейших проблем звонить ему в любое время суток. И он, и акушерки живут совсем рядом от клиники. Кроме того, имеется специально оборудованный микроавтобус с водителем, поэтому, в случае необходимости, от моего звонка до нашей встречи в клинике пройдет не более двадцати минут. Как я и ожидала, доктор подтвердил, что у меня все идет как нельзя лучше. Тем не менее мне пришлось сдать на анализ кровь и пописать в банку. После этого я прошла на веранду, чтобы, перед тем как сесть в машину, съесть острого тайского супа. Предполагая, что мне предстоит сдавать кровь, я не завтракала и была голодна.

Сделав заказ, я села в плетеное кресло возле единственного столика и приготовилась подождать несколько минут. Но как только я села, из дверей процедурной комнаты выплыла Маша. Увидев меня, она сменила на своем лице обычное надутое выражение на некое подобие улыбки, столь кислой, что в голове моей возникла только одна мысль: «И как же это тебя с такой рожей трахают, милая?!»

Мы поздоровались, и Маша присела рядом.

— Ты здесь что-то заказала, что ли? — спросила она меня.

— «Том Ям» с креветками.

— Как ты можешь есть эту гадость? — скривилась она.

— С удовольствием!

— Я из жидкого мамин борщ только люблю. Чтобы жирный и со свининой. А острого мы вообще ничего не едим. Это для желудка вредно.

— Кто тебе это сказал?

— Это все знают. Тут и говорить нечего!

— А тайцы только острое едят, и вроде ничего, здоровы, — возразила я.

— Да что с них взять! Они вообще не люди, а обезьяны какие-то! И по-русски не говорят! Тупые! Вот Василиса хоть как-то по-нашему понимает. Хотя тоже косоглазая.

Если бы не заказанный уже суп, я бы, конечно, сбежала от этой дуры. Но очень хотелось есть. Я надеялась, что она все-таки заткнется или вообще уйдет, но она не двигалась с места.

— Посмотри, какое я кольцо в Бангкоке купила!

Я посмотрела на повернутое ко мне широкое и безвкусное кольцо с огромными сапфирами, синим и желтым, окруженными доброй дюжиной бриллиантов.

— Роскошно, но, честно говоря, я видела здесь вещи более изящные.

«Ну теперь уж точно надуется и свалит», — подумала я. Но Маша, вместо того чтобы обидеться на упрек в безвкусице, только тяжело вздохнула.

— Да, ты права, там классные вещи были. Но эти булыжники дороже.

— Ты же не доллары себе на палец надеваешь. Если красивое дешевле, так это только лучше! Я так думаю.

— Ничего ты не понимаешь, — опять вздохнула Маша. — Ты на свои бабки живешь, а я должна моему дорого обходиться, понимаешь?

— Нет, не понимаю…

— Ну чтоб он не подумал, что я дешевка, что он со мной только для того, чтобы на блядей по пятницам не тратиться! Это у них между собой даже заведено так хвастаться, типа: «А меня моя с-сука опять на штуку грина выставила!» Сам сукой обзывает, а видно, что гордится!

— Красивая жизнь!

— Меня всему моя старшая сестра учила, Лидка. Она у нас в семье самая толковая. На экономике учится. Так она мне так говорила: «Ты, Машка, должна так считать — подели, сколько он за месяц, скажем, на тебя потратил и сколько раз вы за это время трахнулись. В среднем на сегодняшний день каждый трах должен стоить никак не меньше ста баксов. Это сегодня! А дальше, Машка, следи за инфляцией! Продешевишь — и пошлет он тебя подальше, как последнюю дешевку!»

— Хорошая у тебя сестра!

— Хорошая! Выше меня, ноги от ушей, а сиськи не меньше твоих будут! Модель!

— То есть у тебя это дело, — я показала жестом, какое именно «дело», — только через товарно-денежные отношения осуществляется?

— А то! — в Машином тоне прозвучала гордость. — Правда, — она хихикнула, — я один раз сама платила!

— Ему же? Твоему? Сдачу, что ли, вернула?

— Да ты что! — она почему-то перешла на шепот. — Хрен он от меня когда копейку назад получит! Нет! Я однажды на себя негритенка затащила!