Из мебели тут присутствовали лишь два уютных кресла и маленький столик, созданный скорее для красоты, нежели для какой-то работы. Вместо пола шелестел молодыми побегами густой ворс травяного ковра, надежно скрадывающий звуки шагов. Покрытые свежей листвой стены откровенно радовали глаз. Под потолком тускло светились несколько магических светильников, но в комнате все равно было достаточно светло, чтобы чувствительные глаза Шира различали даже мельчайшие детали.

Наскоро оглядевшись и поняв, что за прошедший месяц тут ничего не изменилось, он решительно придвинул к себе ближайшее кресло, а затем осторожно присел на подлокотник. Одновременно с этим не переставая изучать гордо выпрямленную спину Гончей, ее тонкие руки, на которых виднелась сложная вязь эльфийских узоров, маленькие стопы, смутно угадывающийся под простыней силуэт. Но особенно - ее изящные кисти, на одной из которых тускло светился родовой перстень: золотой дракон уже давно не казался живым, его глаза потускнели и подернулись пленкой забвения, острые зубы потемнели, крупный изумруд между ними нехорошо поблек, а яркий блек чешуи перестал радовать своими радужными переливами.

Белка не заметила пристального взгляда: стоя перед большим зеркалом, тихонько массировала виски, пытаясь унять немилосердную головную боль, которая в последние годы стала тревожить ее все чаще.

– Ты расстроилась из-за полукровки?
– наконец, нарушил тягостное молчание Охотник.

Она чуть поморщилась.

– При чем тут это?

– Мне показалось, ты не просто так его сюда привела. Разве нет? Он мог бы стать нам ровней.

– Да, мог бы, - призналась Гончая, медленно отнимая руки от уставшего лица.
– Стрегон - отличный воин с превосходным чутьем. Его даже Братство не сумело испортить, хотя это - большая редкость. Но, честно говоря, я даже рада, что он отказался.

Шир удивлено привстал.

– Почему?

– По многим причинам, - невесело улыбнулась она, стряхивая с влажных волос крупные водяные капли, а затем уселась на краешек второго кресла и вдруг криво усмехнулась.
– В первую очередь, из-за того, что я не хочу, чтобы он повторил судьбу своего пра-пра-прадеда.

Шир заметно вздрогнул.

– Ты... коснулась его?

– Да. Три дня назад, но это было необходимо, иначе он бы не выжил.

Охотник многозначительно присвистнул.

– Надеюсь, он хоть не помнит, что произошло?

– Нет, - качнула головой Белка.
– Парни, конечно, рассказали потом, однако самого главного они пока не осознают. А я велела ему забыть. Но ты же знаешь: я - все-таки не маг, поэтому не могу ничего гарантировать. Одна сильная встряска, и это выплывет наружу, после чего...

Охотник нахмурился.

– Я понял. Ему лучше быть от тебя подальше.

– Точно, - вздохнула она.
– Если бы здесь был Таррэн, он смог бы помочь. Если бы Стрегон был чистокровным человеком, у него тоже был бы шанс. А так... боюсь, это просто опасно.

– А руны?
– задумчиво уточнил Шир.
– Или магия эльфов? Что, если попробовать поступить с ним, как с нами?

Белка с сожалением покачала головой.

– Не получится: на нем уже горят знаки Подчинения. Не такие, как на мне, конечно, но они больше не позволят нанести на его кожу ни одной, даже самой крохотной руны. Ни гномьей, ни эльфийской, ни какой другой: они слишком непримиримы. И наносятся всегда в самом конце, потому что ПОСЛЕ просто отторгают любое иное вмешательство. Это в лучшем случае. А в худшем - мгновенно убивают носителя. По себе знаю: Талларен в свое время именно на этом обжегся и целых триста лет не мог создать правильную комбинацию. А со Стрегоном я не хочу рисковать.

– Вот оно что...

– Но ты же не для этого сюда пришел?
– вдруг спросила она, незаметно изучая суровое лицо старого друга.
– Не для того, чтобы оспаривать мои решения или пытаться переубедить?

– Нет, Бел, - криво улыбнулся Шир.
– Я был бы дураком, если бы решился на это. Но сегодня ко мне подошел Тор и спросил: почему он чувствует в этом Лесу каждое существо, которое там живет, а вот отца совсем не видит?

Белка словно окаменела.

– Он сказал: все в мире имеет свой цвет. Все в нем цветет, радуется и живет, как единое существо. Сказал, что хорошо слышит этот Лес, слышит голос Лабиринта и точно знает, что происходит в округе. Он также спросил меня: кто те люди, от которых вы скрывались по пути сюда? Почему некоторых из них ты убила? Почему привела с собой странных незнакомцев, каждому из которых есть, что от нас скрывать? И почему он смотрит на них глазами своего Леса, а вот отца за одиннадцать лет так ни разу и не увидел?

– Боже...
– сдавленно прошептала Белка, стремительно бледнея.
– Они сливаются слишком быстро!

Шир с сочувствием кивнул.

– Да. Всего месяц назад Тор этого не умел.

– Скоро он сможет дотянуться до самого Хребта, а когда поймет, что Таррэна нет даже там...
– Белка горестно прикрыла глаза.

– Ты должна сказать ему правду, - тихо сказал Охотник.

– Это убьет его.

– Тор сильный мальчик. Он поймет, справится.

– Нет! Он первым делом попробует вернуть отца! Понимаешь? Тоже сунется в этот проклятый Портал и сгинет! Тор слишком упрям... ВСЕ они слишком упрямы... особенно Таррэн... боже, как мне уберечь его от беды?!

Шир отвел глаза.

– Может, не все так плохо? Бел? Может быть, с НИМ все в порядке, просто задержался или был ранен, а теперь выздоравливает?

– Издеваешься?
– зло покосилась Гончая и вдруг подняла левую руку с родовым перстнем.
– Он гаснет, Шир! Ты видишь? С каждым годом тускнеет все больше, будто Таррэн надвое разрывается между нашими мирами! Будто он умирает там каждый день! А я ничем не могу ему помочь - мне нельзя даже подойти к Порталу! Понимаешь?! Нельзя, иначе он просто схлопнется, и новый мы уже не сумеем открыть! Никто не знает координат, кроме Таррэна! А он исчез! И Тора невозможно оставить одного! Тир с Элом все головы уже сломали, все средства испробовали, чтобы ЕГО вернуть! Тебр со дня открытия сам не свой ходит! У них же резерв до конца не восстанавливается! Вот уже двенадцать лет! Из-за Портала они сейчас вполовину слабее, чем всегда! Уязвимы! Почти беззащитны! Держат его открытым день и ночь, подпитывают, не жалея себя, едва держатся! И я не могу их просить помочь чем-то еще, потому что этот Торков Портал горит только за счет их жизненных сил! Эта дрянь высасывает по капле жизнь из моих детей! Год за годом пожирает их души заживо! И позволить, чтобы еще и Тор...