За эти годы он вдоволь насладился собственной агонией. Досыта испил горькую чашу отчаяния. Ночами метался в безумном бреду и старательно глушил тихий голос неумолимо растущей тоски. После чего с испугом прислушивался к поступи Ледяной Богини. Боролся. С горечью видел, что проигрывает. В обреченном понимании следил за тем, как увядает с ним Священная Роща, и с ужасом думал о том, что станет причиной гибели своей расы. Пусть не сразу, пусть не через десять лет, а через несколько веков, но без крови Изиара и поддерживаемых ею Чертогов Темные эльфы не удержат свой лес от жадных посягательств. Рано или поздно, но им придется уйти - в другие земли, другие времена и к другим народам. Они растворятся среди чужих языков и далеких стран. А еще через пару веков никто уже не вспомнит о том, что они когда-то существовали. Может, только Светлые сумеют тихо позлорадствовать исчезновению конкурентов, да гномы гадко ухмыльнутся в бороды, когда станут выкорчевывать засохшие белые ясени и сжигать их в огромных печах своих подземных кузниц.

Понимание этой печальной участи было для постаревшего эльфа гораздо хуже, чем стремительно подбирающаяся смерть. Но еще тяжелее было сознавать, что это его вина и его ошибка. Та самая страшная ошибка, имя которой - Изменение...

По лицам Перворожденных пробежала болезненная судорога.

...Они снова вспоминали тот далекий день, когда в увядающие Чертоги случайно заглянула необычная пара: совсем юная девушка - прекрасная и чистая, как первый весенний цветок, а вместе с ней - такой же юный эльф с несомненными чертами Владыки Изиара.

День за днем они прошли через то, что довелось испытать их немолодому Владыке. От безумной надежды до нового отчаяния, от глухого раздражения на непонятливого юнца до глубокой благодарности за само его существование.

Они внезапно познали всю силу его воли, потребовавшейся на то, чтобы стерпеть нескрываемое пренебрежение от чудом нашедшегося наследника. Всю ярость и нетерпение, которые он несколько недель упорно старался подавить. Почувствовали его сомнения, непонимание, растерянность, когда выяснилось, что волшебные дети не желают становиться такими же жесткими и бесстрастными, как он сам. Искреннюю оторопь и затаенную гордость от способностей юного гения, сумевшего всего за час вскрыть совершенную защиту царственного деда и вызвать его на полноценное Единение. Сполна ощутили злое восхищение подобной наглостью. Невольное уважение. Непривычный восторг. А потом так же искренне испугались, что молодой маг погибнет, так и не успев назвать имени своего настоящего отца...

Как много было пережито в эти две восхитительно длинные недели. Как много было сказано и увидено, сделано и отставлено за ненужностью в сторону. Как резко изменилось мнение в отношении многих вещей. Как ясно вдруг стало, что важно и что нет, чему стоит верить и от чего надо бежать, как от чумы. Что истинно, а что ложно в этой вселенной. И что на самом деле собственная жизнь становится по-настоящему ценной лишь тогда, когда ты знаешь, что все делаешь правильно. Понимаешь, что идешь верным путем. Видишь, что из этого получается, и внезапно начинаешь чувствовать, что ты больше не один. Что рядом есть те, кому ты действительно дорог, кто готов принимать и любить тебя просто так, всего лишь за то, что ты - именно такой. Те, ради кого ты без колебаний оставишь в сторону свои планы, амбиции, для кого без сожаления достанешь собственное сердце и сам отдашь на протянутой ладони. Те, кто готов сделать для тебя то же самое, и кто, увидев, как сильно ты ради них изменился, когда-нибудь смогут простить даже самые страшные ошибки.

Владыка Л'аэртэ хорошо осознал смысл случившегося чуда. Прекрасно понимал, чего стоило Белке просто прийти в его дом. Чего ей стоило забыть и не вспоминать о прошлом всякий раз при виде своего совершенного тела. И он был безмерно благодарен ей за это.

Как ни странно, но всего за несколько недель он научился чуть ли не большему, чем за все прошедшие века. Решительно пересмотрел свою прошлую жизнь. Отринул многое из того, что было важно когда-то. Научился творить Огонь не только из искусственной ненависти, но из совсем других эмоций, и нашел долгожданное равновесие между собой, долгом, прошлым и той новой жизнью, которую подарил ему вернувшийся в Род младший... а теперь - единственно верный сын.

А еще он научился по-настоящему жить - искренне радоваться каждому прожитому дню, открыто смеяться, снисходительно следить за оплошностями внуков, азартно спорить с детьми, среди которых неожиданно появилась суровая дочь; прощать чужие шалости, терпеливо заниматься с молодыми магами, раз за разом спокойно объясняя им, как правильно творить истинный Огонь Жизни; с досадой разнимать сцепившихся в шутливой драке котят...

Странно, но никогда прежде он не думал, что именно в этом обретет себя, настоящего. Не предполагал даже, что это такое счастье: быть собой, находясь рядом с теми, кто тебя искренне любит. Что на самом деле семья ни от кого не требует жертв, что для нее не имеет значение, какой длины твои уши и когти, покрыт ли ты мягкой кожей, шерстью или костяными пластинами, владеешь ли человеческим языком или только рычишь... ничто не имеет значение, кроме того, что тебя понимают и принимают таким, какой ты есть. С ушами, клыками и даже с длинным хвостом.

Но, что самое главное, он внезапно понял и другое. То, что странным образом испытал на себе, прочувствовал и с удивлением осознал, как же сильно когда-то ошибался Изиар. Как нелепо он промахнулся со своей затеей и как тщетно пытался отыскать рецепт возрождения. Потому что нельзя быть мертвым лишь наполовину. Нельзя сотворить Огонь из того, что никогда не умело гореть. Нельзя оживить то, что давно рассыпалось прахом. И нельзя надеяться на то, что омертвевшая душа вдруг обретет новые крылья.

Наивно было думать, что Изменение способно помочь тем, кто разучился по-настоящему любить. Что чужая изрезанная кожа может сделать равнодушного слепца мудрым ясновидящим. Что чужая боль способна принести радость, а жгучая кровь позволит продлить чью-то бесконечную агонию. Ведь для Перворожденных это действительно была агония - долгая, медленная и почти незаметная. Неумолимое умирание для тех, кто потерял себя в бесконечной череде веков, забыл свое настоящее Имя, утратил свою суть, потерял самое важное и остался лишь красивой пустышкой, лишенной бессмертной души и ее животворной способности прощать и меняться.