Многочисленные пропажи людей, как детского возраста, так и более старших, вал необъяснимых смертей, пропажи и затопления судов, призраки в старых домах, чудовища, появляющиеся с закатом солнца… Все это стало слишком частым, слишком обычным явлением, не позволяющим далее игнорировать происходящее. Власти решили вмешаться. Вмешаться единственным привычным, доступным и наиболее удобным способом – военной силой.

И вот здесь человечество и ожидал самый страшный удар, вызвавший шок, от которого оно не оправилось до сих пор. Лучшие силы, наиболее умелые и талантливые бойцы, снабженные самым современным оружием атаковали четыре известных к тому времени открывшихся сида. Атаковали, – и исчезли гдето в безумных просторах Феерии, – странного, непонятного пространства, населенного столь же странными и непонятными обитателями.

Войны не получилось. Фейри просто не заметили атаки людей. Попытки «войны на своей территории» так же оказались безрезультатны. Какой смысл стрелять в высшего вампира, если пули, (свинцовые, бронебойнозажигательные, фосфорные, серебряные, освященные в церкви, и даже осиновые) просто проходят сквозь него, не причиняя никакого вреда? Какой смысл ловить гнома, если он легко уходит от любого преследования, просто ныряя в землю? Что может противопоставить капитан самого современного, великолепно вооруженного авианосца паре развеселившихся русалок, если в их присутствии не горит порох, бензин и любые другие жидкости немедленно превращаются в чистейшую воду, а взрывчатка оборачивается морским песком?

Нет, иногда, коекаких успехов добиться все же удавалось. Низшие вампиры в отличие от своих высших собратьев были вполне уязвимы к серебру, да и у других порождений Феерии иногда, чаще всего, чисто случайно, удавалось обнаружить уязвимые места. Но это было «каплей в море» и никоим образом не снимало нависшую над человечеством проблему.

В отчаянии, не зная что противопоставить многочисленным и далеко не дружелюбным пришельцам, люди обратились к старинным мифам, преданиям, легендам и суевериям. Церковь возродила инквизицию. Но ни то, ни другое не дало практически никакого толку.

Подавляющему большинству разумных фейри было безразлично и хладное железо и связки чеснока над дверями. Они равно смеялись над пытающимися изгнать их «словом божьим» священниками, над многочисленными, вооруженными посеребренными мечами и наборами боевых наркотиков «ведьмаками», и над гвардейским спецназом. Они просто были.

То тут, то там во всем мире открывались все новые и новые сиды – как по аналогии со старинными легендами начали называть проходы в Феерию, обычно располагавшиеся на небольших возвышенностях. И через них, через эти проходы, в мир людей неудержимым потоком вливались странные, большей частью похожие на порождение больной фантазии неизлечимого психопата создания.

Некоторые из них были неизъяснимо красивы – как те же Тилвит Тег или Туата де Данаан, напоминавшие прекрасных эльфов из сказок. Некоторые были невероятно уродливы, как например Слуа, походившие на банальных полусгнивших зомби из какогонибудь низкобюджетного фильма ужасов. Большинство же этих созданий были просто иными, непонятными, непривычными, и внешность их просто не поддавалась какойлибо классификации, а часто и вовсе была чемто настолько непостоянным, что и даже смотреть на них решались лишь очень и очень немногие люди.

Человечество замерло в растерянности и ужасе. Сергей хорошо помнил эти дни – дни отчаяния и хаоса, ожидания всеобщей гибели, когда казалось, что вотвот настанет конец всему и вся, что безжалостные и неуязвимые завоеватели хлынут потоком, уничтожая людей или, в лучшем случае обрекая их на бесконечное рабство или незавидную роль домашних зверушек.

Но этого не случилось. Как оказалось, люди сильно переоценивали свою собственную важность и важность своего мира в масштабе Вселенной. Вместо того чтобы быть завоеванным, человечество просто оказалось… ненужным. Фейри проходили через Землю по своим непостижимым делам, легко разрушая и уничтожая всех и все, что стояло у них на пути, беря себе то, что привлекало их внимание, и уходили дальше, совершенно не заботясь о той разрухе и хаосе, что оставляли после себя. И осознание этого факта было облегчением. Лучше уж быть незаметным, неважным и неинтересным, – чем мертвым. Так рассудили многие, успокаиваясь по поводу своего будущего.

Главным правилом жизни в непоправимо изменившейся реальности стало – не стоять на пути у Фейри, что бы они не делали, и чем бы не занимались. Не соваться в Феерию, – каким бы завлекательным и драгоценным ни было то, что оттуда можно вынести.

Но даже этого как, оказалось, было недостаточно. Эти законы – оплаченные кровью многих и многих, не могли спасти замершее на краю пропасти человечество, но лишь ненадолго отсрочить неизбежную агонию. Слишком много безжалостных и могущественных пришельцев проходило через человеческие города и поселки, слишком легко и невозбранно рушили они то, что создавалось годами и требовало многих и многих усилий для своего восстановления. Скорость, с которой разрушалась инфраструктура человечества, сложная и тонкая вязь связей, соединяющая отдельных людей в цельное общество, превышала все имеющиеся возможности восстановления.

Распад, и как следствие медленная и мучительная гибель, откат к феодализму, первобытно общинному обществу, и далее – к полной анархии, с утратой всех научных и социальных достижений казался неизбежным.

И тогдато и появились Барды. Точнее не появились. Большинство людей, впоследствии получивших это название, были рождены задолго до самых первых контактов с Феерией. В этот момент, они всего лишь были обнаружены. Вначале они были вычислены службой безопасности.

Какойто неизвестный гений аналитики в недрах спецслужб обратил внимание на то, что поведение фейри в некоторых городах и районах существенно отличается от их обычных действий. Обычно проносящиеся по городам и поселкам людей подобно обезумевшему носорогу, снося и уничтожая все на своем пути, в этих местах колдовские создания вели себя… деликатно. Насколько это конечно было возможно для фейри. Надолго задерживаясь, они словно всеми силами старались обуздать свою тягу к уничтожению, одновременно проявляя те качества, которые людьми могли бы быть сочтены положительными.