Шрифт:
– Скоро узнаете, – сухо произнес Юсуф. – Нас отвезут на место; транспорт и охрана ожидают во дворе.
ГЛАВА 11
Во дворе виллы стояли микроавтобус «Фольксваген» грязно-серого цвета, как снежная каша на горных дорогах, и джип «Тойота» камуфляжного окраса. Обе машины были без эмблем и опознавательных знаков. Иван успел мельком заметить, что даже местные дорожные номера нового образца были заляпаны дорожной грязью...
– Сюда! – скомандовал Юсуф, открыв боковую дверку микроавтобуса. – Аккуратно... На заднее сидение!
Иван уселся на сиденье в корме. Юсуф устроился напротив. В салоне, если не считать водителя, находились еще двое мужчин в пятнистых объемистых куртках, брониках и шлем-масках, вооруженых компактными «Хеклерами» – модель MP5A3. На груди и на спине надписи – SECURITY.
Открылись створки ворот. Машины покатили на выезд. На площадке – той самой, на которой приземлился доставивший сюда Козака «Ирокез», – дежурили еще три джипа. Один из них, оборудованный пулеметным гнездом, сорвался с места и, обогнав «Фольксваген», покатил впереди их небольшой колонны.
Иван не столько увидел, сколько догадался, что транспорты миновали блокпост, смахивающий на небольшую крепость. Тот самый двухэтажный бункер, который он имеет возможность лицезреть ежедневно из окна своих временных апартаментов. В крытом фургоне отсутствовали боковые и кормовые стекла. Между салоном и креслами водителя и пассажира была установлена полупрозрачная перегородка, через которую тоже мало что можно разглядеть.
«Что это они придумали? – в его мозгу, теснясь, проносились тревожные мысли. – Очередная – и какая уже по счету! – «проверка паспортов»? Или дело в чем-то другом? Может, Доккинз – или кто там замутил эту историю – потерял интерес к Козаку? Вызнал о нем что-то такое, что заставило его – или их – в последний момент переменить планы? А что, если они решили избавиться от «уважаемого гостя»? И, чтобы не пачкать убранство виллы, решили вывезти и грохнуть где-нибудь в другом месте? Благо в Кабуле немало мест, где человека можно «оформить», а затем избавиться от тела...»
Поездка заняла около двадцати минут. Едва водитель притормозил, как один из секьюрити открыл боковой люк и выпрыгнул наружу.
– Выходим! – скомандовал Юсуф. – Быстро!
Иван выбрался вслед за экипированным в камуфляж «мажордомом» из чрева фургона. Машина стояла впритирку к торцу серого четырехэтажного здания, на стене которого сохранились отметины от пуль и осколков. Впереди – колодец двора. Они находятся в квартале нежилых домов. Те три или четыре полуразрушенных здания, которые он успел увидеть, напоминают декорацию для съемок батального фильма...
Но толком эту новую для него местность Ивану не дали разглядеть. В сопровождении Юсуфа и двух секьюрити он вошел в ближнее здание, прямо через зияющий в стене пролом.
– Осторожно... глядите под ноги! – сказал Юсуф.
Они спустились по лестнице без перил в полуподвальное помещение. Иван оказался в кольце вооруженных мужиков в камуфляже и масках; их здесь было, по меньшей мере, четверо.
– Привезли? – обратившись к Юсуфу, сказал один из них, рослый, под два метра и весьма габаритный ландскнехт. – Следуйте за мной!
Он пошел впереди – по коридору, который освещали лишь лучи фонарей. Они вошли в какое-то помещение: с довольно низким потолком и растрескавшимся цементным полом. В нем совершенно отсутствовали оконные проемы, пахло копотью и мочой.
В тусклом свете двух ламп, работающих от портативных аккумуляторов. Можно было разглядеть парочку субъектов в местных одеяниях. Один сидел на деревянном ящике, касаясь лопатками стены. С виду ему было лет пятьдесят: полный, круглолицый, с тройным подбородком, с узкими, как у монгола, глазами. Большие пальцы его рук были прихвачены «скрепкой». Он что-то бубнил, то жалобно, то как-то заискивающе. Другой лежал, скрючившись, подогнув коленки к животу, на грязном полу и стонал, как бы прося о чем-то; голос у него был ломкий, как у подростка. Из уха и разбитых губ сочится кровь.
Верзила, подойдя к хазарейцу, пнул его по ноге. Тот встрепенулся, охнул. Поворачивая голову и так, и эдак, стал вглядываться в проявившиеся на свету человеческие силуэты.
– Юсуф, сам будешь их расспрашивать? – обернулся ландскнехт к «мажордому». – Или доверишь мне?
– Спасибо, я сам. – Юсуф выступил вперед. – Я задам несколько вопросов.
Он посветил бошевским фонарем на лежащего на полу парнишку, потом луч уперся в грудь его дяди.
Юсуф заговорил на дари.
– Дуканщик, мне сказали, что ты ведешь себя глупо. И нерасчетливо!
– Я н-ничего плохого не с-сделал! – торговец выплюнул осколки выбитых зубов и вновь зашамкал разбитым ртом. – За что? Я все рассказал, о чем меня с-спрашивали! Я маленький человек. Отпустите меня и моего племянника! Всевышний свидетель нашей невиновности...
– Аллах все видит, – сказал Юсуф. – Отпустим. Но... Но ты ведь не хочешь говорить всей правды. Лжешь, крутишь, юлишь... хазарейская собака! Почему про «шурави» всей правды не выкладываешь?
– Я все рассказал! – торопливо, брызгая розовой от крови слюной, произнес дуканщик.