– Так, на чем мы остановились? Ага, – он почесал переносицу. – По оперативным данным, караван насчитывает до пятидесяти вьючных животных при двух десятках сопровождающих. Одним словом, работы минут на двадцать.

Сегодня взводный был излишне оптимистичен, поэтому Молотов хмыкнул, а старлей взглянул на своего подчиненного и поправился:

– Ну, это если все сделаем грамотно. Главное – ошеломить и уничтожить большую часть душманов еще до того, как они разберутся в обстановке. В общем, Серега, пока все. Остальное уточним на местности. Вопросы есть? – он спросил скорее по привычке, чем по необходимости, и, не дожидаясь ответа, в бесплодной попытке уснуть закрыл глаза.

Неподалеку от места высадки начинался горный кряж и, уходя вершинами в поднебесье, непроходимой стеной тянулся на сотни верст. Лишь изредка через его могучие отроги проходили узкие, мало заметные тропинки, служившие основными путями переброски оружия и наркотиков.

Очнулся Сергей от новой, нарастающей боли в ушах. Попробовав от нее избавиться, старший лейтенант сглотнул, но боль не ушла. «Снижаемся», – догадался он и, открыв глаза, покосился в иллюминатор на мелькающие за бортом скалы.

– Приготовьтесь к высадке! – крикнул борттехник.

– Хорошо! – старший лейтенант кивнул и, выпрямившись, громко отдал команду: – Приготовиться к десантированию!

Все ожили и зашевелились, поправляя и прилаживая снаряжение. Меж тем вертушки замедлили полет и, остановившись, зависли в метре от земли, затем, почти одновременно коснувшись поверхности, присели на амортизаторах и так же одновременно выпрямились.

Пыль и песок, поднятые бешено вращающимися лопастями, на некоторое время закрыли сразу же потемневшее небо. Потом мелкие пылинки были унесены ветром, и лишь небольшие завихрения, гудение моторов да свист лопастей говорили о том, что вертолеты в любую минуту готовы взмыть в воздух. Вставшие со скамей разведчики, широко расставив ноги, топтались в ожидании выгрузки. Рядового Иванова, стоявшего по правую руку от Бебишева, бил озноб. Склонившись к молодому бойцу, Виктор тихо, так, чтобы не было слышно окружающим, спросил:

– Что, мандраж?

Тот, не разжимая губ, кивнул. Виктор успокаивающе похлопал его по плечу и по привычке окинул чрево вертолета на предмет забытых вещей. Все было тип-топ.

Бортачи выпрыгнули первыми и, пристально посматривая по сторонам, встали рядом с родными вертолетами.

– Пошел! – кивнув в сторону дверного проема, скомандовал Сергей.

– Пошел! – отдал такую же команду находившийся во второй вертушке Бебишев.

Сам он спрыгнул третьим и, отбежав в сторону, залег неподалеку от лежавшего на земле пулеметчика Есиповича. Поудобнее приладив автомат, Виктор сквозь прорезь оглядел возвышавшуюся над местностью, резко переходящую в настоящие горы гряду. А Есипович меж тем тщательно выцеливал какой-то округлый камень, находящийся в полукилометре от высаживающих десант вертолетов.

Минохин покидал доставивший их сюда Ми-8 последним. Сжав автомат, он подошел к двери и, делая шаг вниз, на мгновение замер. Какое-то щемящее чувство разлилось в его груди.

– Ни пуха! – сквозь протяжный свист лопастей до него донесся голос стоявшего рядом вертолетчика.

– К черту! – старлей пожал протянутую руку и прыгнул. Ноги привычно коснулись земли. Сергей распрямился и, повернувшись, прощально улыбнулся взмахнувшему рукой борттехнику.

Дверь захлопнулась, и вертолет взмыл вверх, набрал скорость, резко накренившись, стремительно развернулся и, поднимаясь все выше и выше, начал удаляться. Чуть правее и сзади, отстреливая световые ракеты и оставляя за собой едва заметный дымный след, летел второй вертолет пары. Грозные боевые стрекозы уходили все дальше и дальше, шум винтов становился все тише, пока не затих совсем. Взглянув еще раз на удаляющиеся точки, Сергей повернулся и оглядел распластавшихся по камням бойцов своего взвода.

– Как обстановка? – сказал он, обращаясь к Бебишеву.

– Тихо, – ответил тот.

– Тогда топаем, и поживее. Еще належитесь, давай, давай, – поторопил он лениво поднимающихся ребят. – Сыторчук, вперед! – крикнул он на приданного взводу сапера. – Молотов, разведдозор следом! Радист ко мне! – и сам двинулся вслед за уходящим разведдозором, краем глаза наблюдая, как поднимающиеся бойцы постепенно вытягиваются в ощетинившуюся стволами ниточку.

Перевалив через гребень, разведчики спустились вниз и оказались у края каньона, выходящего из узкого ущелья, окруженного отвесными, почти неприступными скалами, убегающего куда-то влево и теряющегося среди каменных сопок. Сергей не стал даже доставать карту. И без того было ясно, что они были на месте. Вместо этого он вынул из чехла бинокль и не торопясь оглядел окружающую местность.

Обзор был невелик: вправо-влево до восьмисот метров, не больше, но позиция, на которую они выбрались, показалась почти идеальной. То, что караван, выйдя из ущелья, будет как на ладони, было заметно и невооруженным глазом.

– Батаев, Есипович и вы двое, – ткнул он пальцем в распластавшихся среди камней бойцов, – за мной. Виктор, ты пока определи место каждому и пусть приступают к оборудованию позиции. И вот еще: видишь вон тот «бугорок» со скалой посредине? Отряди туда наблюдателей.

Сказав это, взводный, перепрыгивая с камня на камень, устремился к ущелью. За ним, закинув на плечо тяжелый пулемет, поспешил Есипович.

– Пока, Жека! – крикнул Сыторчук, и тот, не поворачиваясь, поднял правую руку и помахал ею над головой.

Проводив взглядом уходившего командира, Бебишев повернулся и подозвал сапера.

– Бери Чепикова, Абрамова и дуй вон туда, ставь две мины вправо от центра нашей позиции, одну влево, в остальном не мне тебя учить. – Но все же не удержался, добавил: – Замаскировать как следует не забудь. И пошевелись, до темноты осталось не так уж много времени. Давай дуй, – и Виктор, ободряюще хлопнув Сыторчука по спине, обернулся к остальным.