Услышав треск выстрелов, Карим-хан остановил своих людей. До выхода из ущелья оставалось около мили, и именно там шел бой. В основном работали автоматы, перемежаемые уханьем подствольных гранатометов и короткими злыми очередями «ПК». Он прислушался. Стреляли из «пять сорок пять», лишь изредка прорывались более басовитые очереди его предшественника «АКМа». «Шурави устроили засаду», – догадался Карим и хотел было поспешить на помощь, но передумал. Его люди устали, длинный переход по краю пропасти отнял всю ночь, хвала Аллаху, что никто из моджахедов не скатился вниз в ее бездонную глубину.

Спешить нельзя. Что из того, что еще несколько правоверных попадут в рай? Нет, он не будет торопиться, тем более что выстрелы стали затихать. Он удивился такой быстротечности боя и, оглянувшись назад, посмотрел на свой растянувшийся по ущелью караван.

Тремя днями ранее

– О, господин! – выбежав навстречу Кариму, обрадованно воскликнул караванщик. Его отданные в прокат ишаки были до основания загружены, но выглядели сытыми и ухоженными. – Я пришел не один, со мной сто воинов ислама. Дай мне своих людей, чтобы они могли пригнать твоих животных обратно.

«Моих людей… Итого, сто двадцать три сопровождающих, – быстро подсчитал в голове хозяин каравана. – Такой силе не сможет противостоять ни одна засада. – Он, продолжая подсчитывать возможную прибыль, заискивающе улыбнулся Карим-хану. Стоимость ста пяти ишаков он уже получил, а теперь рассчитывал заполучить их обратно целыми и невредимыми, но, ничего не сказав, улыбнулся еще шире и склонился в почтительном поклоне.

Виктор, снарядив последний магазин, положил у ног автомат и, блаженно откинувшись на спину, закрыл глаза. Настроение было выше среднего. Раздолбанный в пять минут караван лежал внизу, а утреннее солнышко разливало по телу приятное тепло. Из полной расслабухи его вывел громкий окрик командира взвода.

– Молотов! – старший лейтенант поднял руку вверх, привлекая внимание высунувшегося из-за камней младшего сержанта. – Подержи округу немного на прицеле, а мы перышки почистим.

– Угу, – донесся совсем не уставной ответ Молотова.

Минохин встал во весь рост, отряхнул пыль с коленей и потянулся.

– Поторопитесь, перезаряжаемся быстрее, живее забиваем магазины! – командовал он, хотя делать это было необязательно – со всех сторон слышалось беспрестанное, торопливое щелканье вставляемых в магазины и ленты патронов. Обведя взглядом своих разведчиков, он молча сунул три своих опустевших магазина в руки сидевшего на корточках Козулина и сделал шаг вперед.

– Виктор, пошли со мной! – и, вновь задрав голову вверх, проорал как можно громче: – Молотов, продолжай держать ушки на макушке, мы на досмотр, понял?

– Хорошо! – вновь донеслось сверху.

– Сыторчук, ты тоже за мной!

Тот согласно кивнул и поспешил вслед за уходящим лейтенантом.

А Виктор протер глаза, приподнялся с насиженного места, щурясь от лучей встающего солнца, перепрыгнул на ту сторону ограждения и в несколько длинных прыжков догнал уходящего Минохина.

– Сейчас досмотрим и соберем оружие, – взводный, неторопливо спускаясь, обогнул небольшой валун.

Идущий рядом Бебишев пожал плечами, мол, все как обычно, но что-то вдруг засвербело в душе.

– Не пойму, вы сказали, что они везут боеприпасы, но у них вьючных лошадей не было, и ехали они в противоположную сторону.

– Сам не разберусь. – Сергей вскинул автомат и пропорол очередью лежащее между двух камней, метрах в пятидесяти от идущих разведчиков, тело.

– Кажется, шевелился, – ответил он на вопросительный взгляд Виктора, затем хмыкнул и добавил: – А может, показалось.

Спуск вниз занял всего ничего. Стараясь не наступать на пятна крови, держа пальцы на спуске, они приблизились к телу одного из европейцев.

Виктор ткнул стволом автомата в лежащий перед ним труп.

– Поглядите, одежда, как у советников.

– Похожа. А ну-ка, Вить, обыщи его.

Виктор нагнулся и, перевернув тяжелое, залитое кровью мертвое тело, привычно обшарил карманы.

– Ничего, – он пожал плечами, – может, осмотреть того чернобородого?

– Давай.

Дух лежал на спине, широко раскинув руки, голова покоилась на морде принявшей на себя значительную часть моночных роликов лошади. Глаза моджахеда были закрыты, рот, наоборот, широко раскрыт, а всклоченная борода покрыта струпьями вытекшей из него и уже частично запекшейся крови. Подул ветер, и в нос ударил приторно-сладкий запах свежего трупа. Виктор поморщился, сплюнул и, присев на корточки, с видом завзятого мародера начал шмонать остывающее тело. Нащупав толстую пачку афошек, он, не глядя, сунул ее в боковой карман и, бросив косой взгляд на остановившегося чуть в стороне взводного, продолжил свое занятие. Закончив, молча поднялся и помотал головой.

– Что, опять ничего? – уточнил Сергей и, не дожидаясь ответа, крикнул во все горло: – Сыторчук, дуй сюда!

Тем временем Бебишев продолжал шмонать трупы. Обшарив очередного духа, он поглядел на свои испачканные кровью руки, плюнул и подошел к командиру.

– Ни у кого ничего, хоть бы записная книжка какая.

– Отрицательный результат есть тоже результат. Пойдем, посмотрим, что там у второго наемника, – мало надеясь отыскать что-либо путное, предложил Минохин. В баулах, обнаруженных и обшаренных им до этого, он обнаружил лишь продукты, корм для лошади и воду.