Ну, а дальше, дальше все происходило, как в детективе:

Спустя три месяца после этой памятной встречи с Игорем Михайловичем, Володя находился с друзьями в кафе. Отмечали день рождения сокурсницы.

Во время танцев, а тогда это встречалось довольно часто, завязалась драка. Все началось с того, что девушку пригласил на танец посторонний молодой человек. Та, конечно, отказалась. Молодой человек оскорбил девушку, Володя, конечно же, заступился.

Из всей компании задержанным милицией оказался только он, Володя Чумаков.

Дальнейшие события развивались по заранее спланированному сценарию, или, как говорят профессионалы, — по заранее выработанной легенде. Конечно же и потасовка была одним из сюжетов этого сценария, но и только. А чтобы все было естественно, Владимира в этот сценарий не посвящали.

Последствия потасовки, для тех времен, были типичны: Владимира исключают из членов ВЛКСМ, а потом из университета, и сразу же за этим, следует призыв в армию.

Для родителей и друзей, он проходил службу в одной из воинских частей ВДВ, дислоцируемой в Подмосковье.

На самом же деле, все эти годы, он был слушателем Восточного факультета Института ПГУ КГБ СССР.

Два года пролетели незаметно. Владимир даже успел побывать один раз в недельном отпуске на родине.

И вот, когда приходит время увольнения из армии, родители получают от него письмо, в котором он сообщает о своем решении посвятить себя службе в Вооруженных Силах СССР, а посему поступает на учебу в школу прапорщиков при Рязанском Высшем военном училище ВДВ. Родители, как они не были огорчены, вынуждены были смириться.

И уже через полгода лейтенант госбезопасности Чумаков Владимир Иванович, получает удостоверение и погоны прапорщика ВДВ. Затем месячный отпуск, который он проводит у родителей, а потом убывает к новому месту службы, в город Ташкент.

В Ташкенте получает направление в учебное подразделение на должность командира учебного взвода. А через полгода он, вместе с этим взводом, убывает а Афганистан.

Задание, которое он получил в Центре, сопряжено было с огромным риском. Он должен был «добровольно» сдаться моджахедам в плен. Этот шаг, помимо всего, был связан и с риском для жизни, — десантников и спецназовцев моджахеды не жаловали… Но особенно тяжело было сознавать, что для своих товарищей он может стать, в лучшем случае, пропавшим без вести, в худшем, — предателем. Но, к счастью для него, все произошло по неписанному сценарию, сценарию, в котором главную роль сыграла судьба случая. В части он был признан тогда без вести пропавшим. А позднее, при непосредственном контакте с моджахедами, положительную роль, конечно же возымело знание им языка, нравов и обычаев простого народа и, конечно же основных положений Корана.

Именно на это и рассчитывал Центр, когда готовил Чумакова, который в последствии проходил по всем внутренним документам, как «Правоверный».

Учитывая, что разведка и контрразведка той или иной страны в поле зрения которой он обязательно попадет, вне всякого сомнения подвергнет его жесточайшей проверке, и поэтому на то время, которое отдавали этой проверке аналитики, работу с ним Центр законсервировал. На связь ему разрешалось выходить только в крайних случаях, варианты которых также были с ним обсуждены.

Прошел год, как на «Правоверного» вышел Центр и установил с ним устойчивую связь.

Конечно же, Центр был озабочен, что разведчик, которого готовили для работы в Центральной Азии или на Ближнем Востоке, «застрял» в «Доме Свободы», но делать было нечего, приходилось ждать.

Филиппа Джексона уже без всякой натяжки можно было считать вполне полноправным сотрудником этого филиала ЦРУ. Хотя он и занимал рядовую должность, со стороны других сотрудников к нему было уважительное отношение. Всем импонировала доступность к нему, готовность всегда оказать помощь, и чаще всего конечно, денежную. Его частые командировки в страны Латинской Америки, реже, Юго-Восточную Азию, из которых он возвращался нередко «ободранным», зависти конечно не вызывали, но уважения, прибавляли. А в целом, работа в «Доме» носила конечно же рутинный характер.

Вот и этот майский день 1987 года, ничем не отличался от предыдущих.

В приемном холле «Дома Свободы» шла компоновка ряда экземпляров предстоящей выставки «Подпольные публикации правды об Афганистане». Ответственность за ее подготовку была возложена на сотрудника советского сектора Филиппа Джексона, т. е., на него.

Практически все уже было готово. Фил обходил стенды и, обнаруживая те или иные недостатки, указывал на них сопровождающим его техническим сотрудникам. Хотя и знал он почти наизусть экспонаты, публикации к ним, но здесь, на выставке, они производили совсем иное впечатление, чем экспонаты там, в папках на столе…

Там, в центре общей экспозиции сразу бросалась в глаза книжная обложка о жизни в СССР. На фоне огромной очереди у магазина пьяные мужики, изможденные женщины и дети. А рядом, такого же сорта пасквили о Кубе и других социалистических странах. Выставленный тут же буклет откровенно пояснял, что эти «подпольные публикации» предназначены для контрабандной переброски в Советский Союз. Пожалуй, лишь одна брошюра имела иную цель. Она была рассчитана на иностранных и, конечно же в первую очередь, советских журналистов.