Особенно болезненно кололо Филиппа наименование этой брошюры: «Советские пленники войны в Афганистане». При виде этой брошюры его, побывавшего на афганской земле охватывала горечь. С ее обложки затравленно смотрели истощенные мальчишки. Рядом с ними стояли сытые вооруженные автоматами моджахеды. Автор брошюры комментирует ее довольно коротко:

«Советские пленники существуют в ужасных условиях, без какой-бы то ни было медицинской помощи. Они страдают от гепатита, малярии и множества других болезней. В лагерях повстанцев под предводительством исламского фундаменталиста Хекматиара советских пленников содержат в круглосуточной тьме внутри подземных нор…»

…На этой выставке были и советские журналисты. Но как бы тщательно он позднее не просматривал советскую печать, ни об этой выставке, ни о советских пленных, публикаций не было.

Советских пленных ему приходилось видеть и здесь, в «Доме». С ними «работали» его коллеги. Как правило они выполняли заказ сотрудников радиостанции «Свобода», и ряда других подобных неправительственных учреждений. Фил был знаком с одним таким сотрудником «Дома» Джеком Боуди, который только за один, 1984 год, по заказу этой радиостанции, аж четыре раза побывал в лагерях моджахедов на территории Афганистана и Пакистана, в которых содержатся советские пленные. Из трехсот пленных советских парней, списки которых тогда представили Боуди и его помощникам, на Запад изъявили согласие выехать только двадцать четыре. Семеро из них, как рассказал позднее сам Боуди, в последний момент передумали, и были моджахедами казнены. Этой казнью, Боуди, который не ожидал подобной реакции со стороны моджахедов, был просто потрясен.

Позднее Филу попал в руки подробный отчет по этой поездке. Там говорилось, что из оставшихся семнадцати вывезенных в США, Канаду и Англию советских пленных, лишь трое заручились помощью советских посольств и вернулись домой, в СССР. О судьбе оставшихся на Западе ребятах, Филипп узнал из скандальной статьи в газете Вашингтон таймс, которая писала, что оставшиеся четырнадцать человек прибыли на военную базу в Канаде в сильном наркотическом опьянении. Их пришлось приводить в себя специальной команде медиков. Боуди после этой публикации ходил выжатый как лимон. Ему долго приходилось доказывать начальству, что не имеет абсолютно никакого отношения к утечке информации газете.

Так шли день за днем. Кажется, ничего не предвещало изменений в той рутинной работе, которой он занимался, как вдруг его вызывают к новому начальнику отдела Маркусу Говарду.

Прошел месяц, как Говард был назначен вместо погибшего в автомобильной катастрофе Стивенса. Автомобиль, которым тот управлял, будучи в сильном опьянении, выехав на встречную полосу, врезался в рефрижератор.

Подняв взгляд на вошедшего Джексона, Говард отбросив в сторону просматриваемые бумаги, поднялся навстречу.

В отличие от Стивенса, который всегда относился к Филиппу с подозрительностью, с Говардом отношения его были, скорее дружеские.

Маркус Говард, бывший «зеленый берет», направленный на кабинетную работу после тяжелого ранения в Никарагуа, зная прошлое Филиппа, проникся к небу с большим уважением. Хороший семьянин, любящий свою жену и маленькую дочку, на все семейные праздники, он всегда приглашал одинокого Джексона.

— Присаживайся, Фил, — пожимая тому руку, кивнул он на одно из кресел.

— Опускаясь в кресло, Фил настороженно посмотрел на Говарда.

— Что-то случилось, Маркус? — не выдержал он, поймав на себе какой-то, как ему показалось, сухой официальный взгляд товарища. — У меня такое предчувствие, что нужно собираться в очередную командировку…. Я прав?

— Ты не ошибся, старина, — Говард откинулся в кресле, и помолчав мгновение, спросил:

— Тебе ничего не говорит имя Джек Коллин?

— Джек Коллин? — Филипп удивленно поднял брови, — конечно говорит. Это мой, так сказать, «крестный отец», а в чем дело, Маркус?

— А все дело в том, что этот твой, крестный отец», забирает тебя к себе, в Пакистан. Вот читай, — протянул он Филиппу документ, — это распоряжение Лэнгли.

— Понятно, — хмыкнул Фил, возвращая распоряжение Маркусу, — надо же, вдруг понадобился…

— Но это еще не все, Филипп. Сначала ты должен посетить Сирию, а если быть точнее, Дамаск. Вот возьми, протянул он Филу папочку с бумагами.

— Ознакомься, и ровно через час, — Говард взглянул на часы, — ты должен быть по указанному там адресу, где получишь все дальнейшие распоряжения…

Был тихий закатный час, один из немногих, выпавших на весь июль пасмурных дней. По пути в аэропорт, Филипп, неожиданно попросил водителя остановить машину на набережной.

Облокотившись на крашенные серой краской поручни, он с интересом наблюдал, как океан накатывает волны на серый песок широкого пляжа.

У самой кромки воды важно прохаживались, откормленные, как домашние утки, чайки.

По эстакаде над Брайтоном, серебристой дугой скользил поезд.

Фил мысленно прощался с Нью-Йорком, Брайтоном…. Когда он их теперь увидит? И увидит ли вообще? Вот мелькнул последний вагон поезда. Розовое небо превращалось в лиловое. Ночь неумолимо наступала на океан, и нависавший над ним, Нью-Йорк….