Старший, офицер особой инспекции КГБ СССР — просто сидел, закрыв глаза и не задал ни единого вопроса.

— Товарищ… а по нам что?

— Поступаете в мое распоряжение. До возвращения товарища Бека усилите мою группу.

— Ничего не просили передать?

— Просили. Колхида.

Это был условленный пароль.

— В посольстве были?

— Так точно.

— Поведете…

— Есть.

Три машины подъехали к посольству, афганские сорбозы вскинули оружие. Посольство было уже восстановлено, вот только вокруг еще много было разбито, да на стене здесь — тоже была мемориальная доска. Потому что — что остается, кроме памяти…

Шурави предъявили документы. Прошли в посольство. Еще раз предъявили документы на входе в здание, прошли по коридору — там была официальная контора кабульской резидентуры генерала Телятникова.

Единственный человек, который сейчас сидел в здании резидентуры и читал какой-то иностранный журнал с голыми бабами вскинулся, бросил руку к телефону — но похожий на Брюса Ли невысокий, чернявый парень, скользнувший к столу — перехватил его руку

— Не надо звонить — сказал он, ласково улыбаясь.

Еще двое, в темных костюмах моментально взяли под контроль помещение. Третий — прошел дальше скользнул в кабинет резидента (который Телятников не закрыл и всем на это было наплевать), профессионально преодолев предбанник. У каждого большого начальника — в кабинет вели не одна дверь, а две, одна открывалась внутрь, другая — наружу. То, как быстро и сноровисто он преодолел это препятствие — показывало, что практика входа в начальственные кабинеты у парня большая.

— Никого нет! — объявил он, появившись через минуту

— Где он?! — так же ласково улыбаясь, спросил «Брюс Ли»

— Вы кто… ай… больно…

— Где он — повторил «Брюс Ли», давя на болевую точку

— Постой, Нурутдин — сказал один из тех, кто был в костюме — зачем сразу репрессии применяешь. Парень может и не при делах, а ты на него собак сразу спускаешь. Давай-ка… отпусти его.

— Слушаюсь, товарищ майор

Адъютант выдернул руку из тисков «Брюса Ли», скривился — боль не проходила.

— Вас как звать, молодой человек?

— Бельчук… Бельчук меня звать…

Тот, что постарше — достал красную корочку.

— Велизов, майор государственной безопасности, особая инспекция КГБ СССР. У нас есть дело к полковнику Телятникову.

— Генерал-майору Телятникову — машинально поправил Бельчук

— Вот даже как! — удивился майор, похожий на итальянца… комиссара Коррадо Каттани из знаменитого Спрута — вот мы и хотим его поздравить с генеральской папахой. Но найти не можем. Будете добровольно сотрудничать, или?

— Будет… — ухмыльнулся Нурутдинов — еще как будет.

— Нурутдинов. Ну-ка, займись делом, нечего тут стоять, Будду изображать! Посмотри, что в кабинете.

— Есть!

Так пугавший его парень с доброй улыбкой и повадками опытного бойца — рукопашника скрылся в кабинете.

— Вы на моего товарища зла не держите, товарищ Бельчук — сказал Велизов — он к нам недавно, молодой, горячий. Партия послала, врагов народа — ух, как ненавидит. Одерживать приходится. Но парень он хороший, добрый даже.

КГБшник говорил успокаивающе — но Бельчуку как ледышку за воротник сунули. Ледяная рука — наигрывала Рахманинова на позвоночнике.

Враг народа! А если Телятников — враг народа, может, они считают, что и он враг народа?! Ну да, родители его пристроили, Телятников ему Красную звезду обеспечил за протирание штанов на стуле, он ему и баб водил, и доставал что нужно, и все поручения, какие надо выполнял, где с кем встретиться, кому что передать, на словах или вещь какую. Но он же не враг народа, он просто хочет отслужить тут и вернуться в Арбатский округ боевым офицером.

Враг народа!

— Я… я буду сотрудничать, товарищ майор. Скажите, что надо сделать, и я сделаю. Что надо сказать — я скажу. Я все скажу!

— Мы вас обязательно опросим, товарищ Бельчук. Для начала скажите — полковник… генерал-майор Телятников когда на службу является?

Адъютант посмотрел на часы

— Если он в Кабуле… двадцать минут, как должен быть.

— И никогда не опаздывает?

— Ну… бывает. Но сегодня не должен.

Опаздывает, если где-то пьют.