На самый обрез лесополосы — здесь он был резкий, без кустарниковых зарослей, граница — они не решились выходить. Стоит сделать одну, только одну ошибку — и из охотника ты превратишься в добычу, дичь. Стафф-сержант еще сопляком умудрился побывать в Бейруте в составе миротворческого контингента и знал, как быстро это происходит: секунда — и на прицел берут уже тебя. После Бейрута — он четыре месяца провалялся в госпитале и именно тогда — решил стать снайпером.

А все же лес здесь хороший…

Стафф-сержант замер — дальше идти было нельзя. Слишком открыто…

Сектор обстрела — не то, чтобы хорош, но и неплох. Сильно мешают постройки пограничного поста, они довольно капитальные и единого сектора обстрела, как такового нет — есть несколько небольших секторов. В обычных обстоятельствах — позиция ни хрена не годилась, надо было искать другую. Но искать другую — времени не было, гражданские идиоты из ЦРУ сделали большую ошибку. Надо было выслать морских пехотинцев заранее с тем, чтобы они могли без лишней спешки и суеты выбрать позицию, распределить сектора огня, обозначить ориентиры и сделать все остальное, что положено делать в таких обстоятельствах. Возможно — даже рискнуть и перейти границу, чтобы нанести удар с неожиданной точки.

— Готов, сэр… — доложил второй номер

— Давай.

Второй номер — разложил фотографический штатив, умостил его на земле, положил туда, где должен быть фотоаппарат маленький мешочек с песком — и снайпер аккуратно уместил на нем свою винтовку.

— Дальность?

— Сейчас, сэр… четыреста шестьдесят. Ориентир — советский флаг.

Флаг — это хорошо. Просто отлично даже — флаг. Флаг — это отличный способ узнать, какой ветер в районе цели. Ветер был средний, двенадцать — пятнадцать футов в секунду, ровный, не порывистый — судя по поведению флага. Сам флаг яркий, алое пятно — отлично просто, прекрасный, бросающийся в глаза ориентир.

Снайпер подрегулировал прицел — и был вознагражден превосходным, четким изображением цели, разделенной на четыре части тонким перекрестьем с делениями…

— Готов — сказал снайпер

— Итак… — второй номер смотрел в подзорную трубу, перечисляя цели — дружественные войска, четыре транспорта, пять единиц — левее сто. Нейтральные силы… два, наблюдаю двоих… вооружены АК-47, в районе ориентира. Враждебные силы — три транспорта… четыре… пять единиц, правее семьдесят от ориентира. Повторяю — враждебные силы, наблюдаю пять единиц, три транспорта. Линия огня частично перекрыта строениями.

— Вижу… — отозвался снайпер.

И еще черт знает сколько ублюдков — могут прятаться в здании пограничного пмоста красных. Само здание — кстати, солидно сделано, кажется из бетона, русские строят капитально, в расчете на зиму. Это у нас — не то что пулей, в Калифорнии в дешевых домах стену ножом пробьешь. А здесь ни хрена не пробьешь, капитальное строение, считай — готовая огневая точка.

— На русских бронежилеты, автоматические оружие… укороченные автоматы типа наших Коммандо. Шлемы… да, на них шлемы. Голова защищена.

Серьезные ребята.

— Снайперских винтовок, пулеметов, гранатометов не вижу, видимо это силы правопорядка…

Перекрестье прицела остановилось на вышедшем из-за угла здания, видимо таможенного поста молодом парне, в зеленой фуражке и с автоматом Калашникова.

— Правее. Три — пять от ориентира. Угол здания.

— Черт… вижу. Еще один.

Солдат осмотрелся и встал лицом в стене, надеясь что его никто не видит. По стене — ударила тонкая струя.

— Парню сильно приспичило, черт бы его побрал…

— Хорош болтать. Передавай, в здании поста солдаты пограничной стражи, вооружены автоматами, зеленые фуражки. После этого — начинай осматривать лес с противоположной стороны. Я уверен, что эти ублюдки поставили там засаду.

— Пеликан — я Глаз один, позицию занял. В здании пограничного поста солдаты КГБ, мы как раз видим одного, справа от здания, за углом. Справляет малую нужду. Вооружен автоматом АК-47. Идентификация — зеленые фуражки, как поняли, зеленые фуражки…

Коммунисты оказались не такими страшными, как их представляли по рассказам офицеров учебного центра. В Коронадо — царил самый настоящий культ «Убей красного». Любое учебное задание начиналось с описания того, что натворили красные, и что предстояло исправить. В учебные классы приглашали ветеранов Вьетнама, и они рассказывали, что вытворяли красные. Приглашали и эмигрантов из СССР — но они были менее убедительны. Наконец одна из самых неприятных частей курса подготовки — умение сопротивляться допросам — проходило в специальном месте, которое было построено по рассказам выживших пленных как вьетконговский лагерь. В этом лагере — будущих тюленей держали несколько дней и пытали люди, одетые во вьетконговскую и советскую полевую форму, носящие русское оружие и говорящие на языке, который они считали русским (чаще всего это был украинский или хорватский). Такое — не забывалось…