Но этот русский — оказался примерно таким же, каким мог быть не слишком преуспевающий адвокат или какой-нибудь клерк. Капитан Ла Саль понял, почему русские так опасны, и почему их постоянно призывают к бдительности. Синий костюмчик, немного не в тон подобранный галстук, прическа полубокс, проседь в волосах. Этот парень мог сидеть за соседним табуретом у стойки бара — и он ни в жизнь не заподозрил бы, что это русский.

Капитан остановился в паре метров от русского и утвердительно кивнул — можно вести. Русский сделал какой-то знак рукой.

Из здания советской таможни вывели парня, одетого в какой-то дешевый обтрепанный костюмчик — такой можно приобрести по каталогу посылторга с большой скидкой. Парень был в рубашке, светло-голубой, но без галстука и двое парней, одетых лишь немного получше вели его чуть ли не под руки. Под руки они его не держали — но задавали направление движения. В руках — у них были черные чемоданчики. Вспомнилась старая шутка — Советы не имеют ядерных бомб в чемоданчиках, потому что не располагают технологией производства чемоданов.

Плохая, неуместная шутка.

Русские были оба как на подбор — примерно под метр восемьдесят и полноваты. Присмотревшись, тюлень понял, в чем дело. Бронежилеты! Бронежилеты, поддетые под рубашку и галстук. Это не их одежда, она подобрана наскоро и для того, чтобы не стеснять движения, вот почему она так мешковато сидит.

В чемоданчиках, наверное, автоматы. Он видел такие — на отработке совместных действий с агентами Секретной службы.

Русские остановились на той же невидимой линии, на которой стоял русский переговорщик. Бедняга, которого обменивали — не стоял на ногах

— Что вы с ним сделали? — спросил капитан

Русский улыбнулся.

— Мы дали им выпить водки — ответил он по-английски — согласитесь, это не нарушает нашей принципиальной договоренности, что обмениваемым не должен причиняться какой-либо вред в процессе обмена.

Командир группы боевых пловцов внимательно посмотрел на пленного, на всякий случай достал фотокарточку и сравнил. Совпадает… капрал Тим Гордон, к гадалке не ходи. Принюхался… судя по запаху, русские не поскупились. Обмениваемый едва держался на ногах, ни о каком активном сопротивлении не могло быть и речи.

— Ваше имя.

Американец не ответил. Наркотики?

— Смирно, капрал!

Привычный рык оказал на капрала несколько отрезвляющее воздействие, он попытался принять уставную стойку, хотя и очень условно.

— Ваше имя, капрал.

— Гордон, сэр… Из…

У парня хватило ума не сказать.

— Дальше другие пленные. Кто их будет носить?

Русский пожал плечами.

Кое-как договорились — из-за того, что русские накачали обмениваемых водкой процесс усложнился. Таскать должны были они, пленные, но сейчас об этом не могло идти и речи — хорошо, если они дойдут до машины. Договорились на компромиссный вариант — до нейтральной полосы носилки тащат русские, до американских машин — один американец и один русский. Все понимали, что находятся под десятками стволов — и благодушия это не прибавляло…

— Сэр, она из снайперских пар передала — в здании пограничного поста солдаты пограничной службы. Мы их не видим, но они засекли одного, вышел поссать. У них автоматы АК, опознание — по зеленым фуражкам.

— Черт бы их побрал…

Раш напряженно смотрел вперед за обменом. Он уже почти закончился…

— Пошли, Кейт — сказал Эймс — кажется, настал наш черед.

Кейт Раш мрачно посмотрел на Эймса. Только сейчас он понял, насколько опасен этот сукин сын. Хладнокровен, умеет себя держать и не испытывает ни малейшего раскаяния за то, что он предал страну, предал своих коллег, предал агентов, которые рисковали жизнью в борьбе против советской карательной машины. Все считали его не слишком то далеким человеком. Любителем выпить — мол, природа отдыхает на детях. Не самый острый нож на кухне — но резать вполне в состоянии. Теперь же оказалось, что лучше бы он пронес атомную бомбу в Лэнгли…остались бы целы агенты, основа любой разведки. Сейчас — их лавочку впору закрывать и им больше никто не поверит — тем, у кого так просто проваливается ВСЯ агентурная сеть, плод сорока лет работы — уже никто и никогда не поверит.

Раш дотянулся и отстегнул наручник. Олдридж Эймс начал массировать затекшее запястье, улыбаясь.

— Олли…

— Да?

— Ты понимаешь, что ты настоящий негодяй, а?

Эймс нагло улыбнулся

— Знаешь, Кейт, мне интересно, кто-нибудь и когда-нибудь задумывался над тем, кому нужна нахрен наша работа? Наши секреты, за которые мы трясемся. Никому кроме таких же, как мы идиотов, они нахрен не нужны. Я просто нашел покупателя на товар, который никому кроме русских не нужен. Мысли масштабно, Кейт.

Рашу составило большого труда не двинуть мерзавца по физиономии.

— Давай!

Тюлень, который сидел на правом переднем — вышел, открыл заднюю дверь.

— Пока, Кейт. Передавай привет в Лэнгли…

Перетащили обоих тяжело пострадавших бойцов Дельты, для каждого была машина — универсал, переоборудованная в импровизированную скорую. Можно было сдавать назад, но об этом не могло быть и речи. Русские могли психануть и открыть огонь.

Появились двое последних советских заложников — американец и русский. Русский выглядел более крепко державшимся на ногах — видимо, они более привычны к серьезным возлияниям, своего американского коллегу он почти тащил. На лице у него были синяки, губа разбита.