— Тебя ведь не вынуждают к браку некоторые обстоятельства? — спросила миссис Фразьер. В голосе ее было столько надежды, что все снова начали смеяться.

— Нет, мама, я не беременна. Я говорила тебе, что вначале должна закончить интернатуру. Как только мы вернемся в Эдилин и я открою тут свою практику, мы с Фрэнком подумаем о детях.

Миссис Фразьер посмотрела на Фрэнка, и тот поднял руки, давая понять, что сдается.

Рейчел с громким стуком распахнула дверь на кухню.

— У меня на кухне шесть пирогов, и тот, кто поможет мне убрать со стола, получит кусок.

Все, кроме Ариэль и матери, принялись убирать со стола.

Колин, с полными руками посуды, подошел к Джемме со спины и наклонился, так что его губы оказались на одном уровне с ее ухом.

— Как насчет того, чтобы украсть пирог и отправиться осматривать повозки? — Он еще больше понизил голос. — И может, даже заняться любовью в салоне «шмеля», сделанного в восемнадцатом веке?

— А ты уже там занимался любовью? — бросила она в ответ.

— Нет. Но я представлял все это в мельчайших подробностях.

— Мне нравится претворять фантазии в жизнь, — прошептала она.

Все крутились вокруг Ариэль и Фрэнка, поэтому никто не заметил, как Колин и Джемма выскользнули через заднюю дверь, захватив с собой ежевичный пирог, и направились к ближайшему из четырех стоявших в ряд «универсалов».

— Выбирай.

Она выбрала самый простой, зеленый.

— Трусиха, — сказал Колин, кивнув на остальные, каждый из которых имел свою ярко выраженную индивидуальность.

Они так и не доехали до «каретного сарая». Остановившись возле гостевого дома, где жила Джемма, они посмотрели друг на друга и направились в спальню. Одежда слетала с них, пока они туда бежали.

Джемма, голая, упала на кровать, а Колин накрыл ее сверху, ища губами ее губы и одновременно входя в нее.

Она упивалась его большим телом. Ей нравилась его сила, нравилось ощущать его сильные ноги между своими.

Только через час они оторвались друг от друга, откатившись в разные стороны, оба потные и удовлетворенные.

— Чтобы ты знал на будущее, — с трудом отдышавшись, сказала Джемма, — это был мой любимый десерт.

— Но ты еще не пробовала ежевичный пирог в исполнении Рейчел, — сказал он и, поднявшись, направился в сторону кухни.

Джемма подложила подушку под голову. Ей ужасно нравилось смотреть на него обнаженного. Колин вернулся с пирогом и большой ложкой-мешалкой и присел рядом с ней.

Он отщипнул кусок, прожевал, проглотил.

— Божественно!..

Наклонившись, он крепко поцеловал Джемму в губы. Когда она протянула к нему руки, он отстранился.

— Нет, еще нет. Я все еще сравниваю. — Он откусил еще немного пирога. — Хорошо. Да, очень хорошо. Я вижу достоинства обоих десертов. Не могу решить, какой из них лучше.

— Да? — сказала она, забрав у него ложку. Она понесла ложку ко рту, но так и не донесла. Вместо этого она позволила теплому сдобному и сладкому пирогу упасть на обнаженную грудь. — Вот незадача, — притворно нахмурилась она. — И как теперь я все это отмою?

Колин поставил блюдо с пирогом на столик возле кровати, затем повернулся к ней.

— Будет страшно жалко, если такая вкуснятина пропадет.

— Очень жалко, — согласилась Джемма.

В следующий миг они уже сплелись в объятиях.

Полчаса спустя Колин скатился с нее.

— Ты победила, — с трудом проговорил он.

— Я тебя не слышу.

— Ты лучше на вкус. Лучше, чем самые вкусные на свете фруктово-ягодные пироги. — Он привлек ее к себе и прижал к себе, как ребенок игрушку. — Я думаю… — пробормотал он, но больше ничего не сказал.

Джемма приподнялась на локте и увидела, что он спит. Она тихонько выбралась из кровати и пошла в душ. Еще никогда она не была так счастлива.

К концу недели Джемма почувствовала, что становится женщиной того типа, который прежде не вызывал у нее ничего, кроме презрения.

Рано или поздно случалось так, что в один прекрасный день ее подруга начинала употреблять «мы» вместо «я». Все начиналось вполне невинно. Джемма могла спросить подругу, хочет ли она пойти куда-нибудь в субботу, и та отвечала:

— Мне надо прежде узнать, что мы будем делать в эти выходные.

Когда это произошло впервые, Джемма не обратила на это внимания. Еще до того, как она успела заподозрить неладное, ее подруга перестала появляться в компании. Старым добрым девичникам с ее участием был положен конец. Подруга сменила «я» на «мы», так что теперь она всегда брала с собой своего бойфренда, который даже не пытался делать вид, что ему нравится проводить время в их обществе.